Со времён последней войны с Новгородом минуло семнадцать лет, срок. Рыцарей под началом наместника осталось маловато, неполные три сотни. Бюджет мирного времени сократили да и сам Готтфрид то и дело черпал серебришко на собственные нужды из живительного потока дани частенько забывая выделять средства даже на поддержание укреелений стен. Гарнизон не отставал. Расслабился, размяк, погряз в пьянстве. Последние годы они только пиратов да корелов гоняли, а это не противники. Выборгский замок, если сравнивать его фортификационные достоинства с соседями, смотрелся неплохо. Каменную дозорную башню Олафа Святого с толстыми стенами окружала классическая древо-земляная стена. Не очень толстая, не очень высокая, но вкупе с крутыми берегами острова для русских она была неприступна. Даже катапульты, не помогли. Одна незадача, на этот раз к ним пришли не новгородцы, а какие-то неправильные русские. Про итоги сражений Литвы и Новгородского ополчения против Глуховского князя Кнуттсон слышал, а вот про пушки, нет. А тут ещё известия подоспели о том, что на Рейтштере русские строят каменные башни, каждая из которых и больше, и куда выше Выборгской чем окончательно утвердили желание наместника не отсвечивать лишний раз. Пусть о новой проблеме голова болит у короля, а он умоет руки. Впрочем, переговорщиков Готтфрид всё же послал, через несколько дней получив официальное письмо, где князь уверял его, что Выборг брать не намерен, как и воевать шведские земли. Однако князь настоятельно «просил» наместника разрешить постройку гостинца до берега, дабы держать связь со своими землицами на острове Котлин. На такое Кнуттсон не решился и запросил совета короля, а это дело долгое.
Положение оккупантов перевернулось с ног, на голову. Имея хорошую броню, добротные мечи централизованное снабжение, шведы легко контролировали Выборгский залив и Карельский перешеек, а карелы? Что они могли им противопоставить. Стрелы с костяными наконечниками и дрянное железо. А тут раз, и сами в роли папуасов оказались. Границей по Ореховецкому договору служила озеро Тораярви, или в переводе спорное озеро. Река Хелисеванйоки вытекающая оттуда впадала в северо-западную оконечность озера Юоксемаярви в это межозёрное дефиле и вклинилась «гать» беспокойного князя. Полсотни мушкетёров князя и пара пушек раскатали его отряд высланный в октябре прогнать чужаков, в тонкий блин. Катастрофа, тогда произошла полная катастрофа! Одним махом Готтфрид лишился трети гарнизона, утратил самые боеспособные отряды. Чудом оставшиеся в живых стражники паниковали и твердили про запах серы и адский огонь убивающий без разбора. Показывали уцелевшие доспехи и шлемы измятые и сделавшиеся похожими на решето. Спустя две недели дорога достигла Вуоксы где без его ведома начали строить мост. Готтфрид не рискнул снова атаковать и начал бомбардировать короля письмами о помощи, а как по другому? От Вуоксы до Выборга один переход, и тридцати километров не будет.
Готтфрид не понимал, что затеял их русский противник, отчего запил не в силах повлиять на ситуацию. Отослал весточку в ближайший замок, Тавастгус. Да толку! Даже если соседи пришлют подкрепления, что это изменит? По новой дороге, а эту информацию Кнуттсон знал достоверно, из Медного города за двя дня князь мог перебросить несколько сот рыцарей с огневым припасом. Нет, его спасёт лишь армия короля. К удивлению коменданта, Выборгский замок русские осаждать не стали, а на том месте, где их дорога из дерева вышла к берегу залива взялись возводить склады и пирсы. Правда что из двух зол хуже, большой вопрос. Неуплата налогов есть прямое покушение на источники дохода казны и его за такое по головке не погладят.
Герман неспешно прогуливался с комендантом крепости Котлин по удивительной, освещенной многими огнями пристани. Тихомир Всеволодович подробно рассказывал гостю про устройство сооружения. Крепко сбитые дощатые щиты настила, прикручены к тавровым балкам, уложенным поверх забивных свай из бетона, цепочкой уходящих в море. Длина пирса достигала пятисот метров, а их ширина позволяла разгружаться судам с двух сторон, чем и занимались. С коггов и халков по скинутым парапетам выводили застоявшихся в плавании лошадей. Бесформенные слитки олова укладывали в большие мешки и подцепив поворотными кранами грузили на открытые платформы узкоколейки, разделявший пирс на равные части. Лёд у пристани был расчищен, а в самом конце стоял небольшой маяк.
Со стороны Каботажной гавани брал начало мол, насыпанный из валунов. Выдаваясь далеко в море, он поворачивал, оставляя небольшой проход для судов и шёл уже на восток, к устью Невы, защищая пристань с юга. Процесс сей не останавливался даже зимой. Германа обратил внимание что там уложена дорожка по которой то и дело подвозили камень.
