— Вона вишь, — комендант заметил интерес гостя. — Батраки по первой крупные валуны сбрасывают, опосля меж них каменья поменьше и трамбовкой воздушной проходят, для крепости пущей. Поверх же известью заливают, гидравлической, с добавками, — и, видя непонимание гостя, комендант неохотно пояснил, — Сие потребно, чтобы вода камни не размывала и бут, под силою волны и льда крепко держался. Мы точно такую же в опоры башен заливаем.
— Башен? Герр Тихомир, а зачем они вообще нужны. Что защищают кроме голых скал? Маяки… Мне кажется деревянные обошлись дешевле.
Комендант хитро улыбнулся.
— Так-то оно так токмо деревянные башни горят, а камень нет. А что они защищать будут не твоего ума дела, мил человек. Придёт время, проведаешь. Лучше вона куда посмотри, — комендан развернулся на восток. — Вишь тама бочки связаны, а на тех помост с башней да стрелою.
Герман внимательно посмотрел и прислушался.
— Гудит.
— Это ты верно подметил. Гудит. Сие земснаряд работает. Фарватер углубляем дабы корабли морские без препятствий могли в Неву ходить. Хочешь проведать? По глазам вижу, хочешь. Ладно, тама ничего секретного.
— Был бы вам весьма бязан. Признаться, я поражен до глубины души. Столько механизмов из железа я нигде не видел.
— Э-э-э, друг, ты ещё не знаешь что на гостинцах новых творится. Вот тама, сила! Комендант жестом подозвал помощника и спустя некоторое время ростокский купец оказался в удобных санях, буксируемых мотособакой. Некоторое время он ехал молча, но потом не выдержал и спросил.
— Что двигает эту удивительную повозку?
— Известно что. Воздух.
— Но разве это возможно?
— Ещё как. Вот ты, гость, как к нам на Котлин попал.
— На корабле.
— А кто твой корабль толкал?
— Кто-кто, конечно же ветер.
— Во! — Алёша, которого комендант отправил сопровождать купца, поднял указательный палец. — А что есм ветер? Ветер есм воздух, коему силы природы придали поступательное движение, называемое давлением. Сие ешо тысячу лет тому назад описано Героном Александрийским в его трактате «Пневматика».
— Неужели ты его читал?
— Не. Ромейский не разумею. Я курс по пневматике проходил, где об сим сказано. Герон же и двигатель первый изобрел, эолипил, что в переводе означает шар бога ветров, Эола. Шар сей вращаетсяя силою водяного пара. Мы таковые шары на уроках собирали. Ставим котёл, а на него шар пустой, из меди. Огонька добавили и пар через полую ось а него подают, а выходит значится, через сопла, тем самым вращая последний. Сей двигатель хоть и не таков, но похож. Ежели воздух сжать и в сосуд из уклада спрятать, — Алёша постучал по стальному баллону. — Он оттудова выходя, будет дуть крепче любого ветра. Много крепче. Вишь цепь, та, что гусеницу вращает? Она от двигателя работает, а его воздух своею силой вращает. Здеся же, — Алёша постучал по стрелочному индикатору, — показано сколь давления, то бишь силы воздушной в баллоне осталось.
— А железный корабль, что ломал для наших кнорров лёд. Он тоже от воздуха работает?
— Ермак то? Не, тот от пара. Цилиндры тама из чугуна стоят, толстые аки древа. Наши двигатели на воздухе, масле али на пару работают, других не ведаю.
Разговор затих. Они неспешно огибали гудящий «объект», опутанный дымами и канатами, стоящий на понтонах из стальных цистерн. Размеры плавбазы внушали. Купец будучи в шоке от количества стали на мгновение потерял дар речи. Он то и дело кидал взгляды то на гудящую трубу уходившую под воду, то, на диковинного вида кран с туго бьющей струёй воды.
— Что сие? — Купец указал на штангу с бьющей струёй воды.
— Это-то. Алюша ухмыльнулся. — Ледорез. Водою крепкой проходы от льда чистит. Ранее лёд порохом вскрывали, а ныне на «Обжору» почитая каждую седмицу новины ставят. Модернизируют, во!
— Почему «Обжора»?
— Да енто меж собою понтон так прозвали. Ему земляного угля треба куда больше чем всему острожку. Тысячи пудов! Так то официально, сие есм несамоходный фрезерный земснаряд.
— А труба ему зачем? Ну та что спереди на канатах висити и воду уходит.
— В ней фреза упрятана что землицу на дне аки снопы режет, да мотор масляный. Трубою туда-сюда по дну елозят, зубы каменья рыхлят глину отчего со дна всплывает пыль водяная, пульпа. Её то насос выкачивает и жижей сей намывет дамбу. Тако мы разом двух зайцев убиваем. Фарватер чистим и от волн морских канал защищаем.
— И велик ли будет ваш новый канал? Поинтересовался Герман.
— От Котлина до Невы шириною по дну полсотни метров, а глубиною по дну, семь. На всём протяжении! Халки твои всяко пройдут. Худо-бедно, а три километра ужо прокопали. Могли и быстрей, да «Обжору» механики токмо недавно на полную мощь запустили.
