Штурмом, без артиллерии, взять ТАКОЕ нереально. Особенно, при должном усилении. Над ярусом с пушками устраивали скатную, железную крышу и «гнездо» наблюдателей и сигнальщиков, оно же пункт оптического телеграфа. По его центру проходила двадцати пятиметровая, составная, мачта радиостанции из сосны. Учитывая высоту башни и то, что они, как правило, строились на возвышенности, дальность приёма передачи достигала семидесяти километров на обычных станциях и до ста двадцати, на Поулсеновских. Гелиограф дублировал радиотелеграф днём, а ночью, сигналы передавали ацетиленовым прожектором. Учитывая обязательное наличие зрительной трубы, башни, располагающиеся друг от друга на расстоянии 50–80 километров имели устойчивую связь. Каждая третья ещё и соединялась поле-шестовой линией с общей телеграфной сетью княжества. В удаленных же местах для передачи служебной информации служил воздушный шар или дельтоплан коими вскоре заменят змейковые поезда.
Башни относились к пограничной службе и по штату в каждой числилось два отделения по двенадцать всадников, расчёты адских кофемолок и «Единорогов», комендант, минёр, связисты-шифровальщики и обслуга: конюхи, врач, повара, ключник с помощниками и механик. Последний обслуживал паровой котёл и насос. В обязательном порядке внутри башни били артезианскую скважину. Первый ярус, служебный. На нём размещались конюшни, корма и запасы живой еды — куры, козы, бычки. Плюс кабинеты служб и котельная. Второй, складской — продукты питания, боеприпасы, оружие. По соседству кухня и столовая. Третий ярус жилой, резервный, для беженцев, гостей и усиления. Четвёртый — комнаты офицеров и казармы личного состава.
Инженерка: паровое отопление и тепловые пушки, водопровод и канализация с септиком, системы притока и вытяжки с вентиляторами, водяной бак на верхнем ярусе для работы «гидро-моторов» и резервная цистерна, под землей. Световые колодцы на крыше через световоды освещали служебные помещения днём. В тёмное же время суток свет дарил мощный прожектор, заодно делившийся световым потоком с разведчиками или заплутавшими путниками. Да-да обычный сухопутный маяк. Был и кран малый, тросовый подъёмник для грузов, телефонизация постов внутри башни и снаружи. Хватало технологий. Кстати, разведка изначально закладывалсь технически продвинутой. Помимо кольца сигнализации вокруг башни кабели отходили на десятки километров и дальние дозоры имели возможность мгновенно сообщать о нарушителях границы. В остальном, группы разведчиков-пограничников имели: гелиограф типовой с параболическим зеркалом функционирующий в режиме день-ночь, дешёвый радиоприемник, работающий только на приём, сигнальный пистолет и зрительную трубу.
Обслуживающий персонал в обязательном порядке проходил учения и при необходимости усиливал оборону. Местами ещё и подземный ход копали, в упрощённом варианте ес-сно. Нарезали траншею и укладывали в ней бетонную трубу малого диаметра. По той то боец и перемещался, лёжа, на «каретке», предварительно зацепив ту тросом. В отличии от башни Мартелло вход располагался на первом ярусе. Откидная вниз, окованная 5 — мм сталью основная дверь и вторая, резервная решётка, внутри башни. Ни к чему там приставные лестницы. С таким количеством огнебоя допустить ко входу таран, это надо прям крепко «учудить».
Башня, помимо оборонительной и разведывательной, имела и сугубо гражданские функции. В ней квартировали геодезисты, составляющие сеть и карту княжества, базировались экспедиции, разместились кабинеты переписчика, тот, кстати ещё отвечал за выдачу гостям подорожных и оформление беженцев, банковского и санитарного инспекторов. По задумке князя новые башни должны стать некой точкой кристаллизации, вовлекать людей с окраин в «оборот». В перспективе планировалось ставить в округе небольшие гостиные дворы и избы ликбеза, а в период эпидемии, разворачивать санитарные кордоны.
По большей части башни возводили на реках и с транспортной доступностью проблем не было, так что Лебедянь исключением не являлась. Ледовая дорога, бравшая начало у моста через Быструю Сосну, близ Ельца, шла вниз по реке и далее, уже вверх, по Дону. Сто с копейками кило не бог весть что и конно-ледовые отряды со снабжением стройки справлялись доставляя каждый божий день от ста, до двух сотен тонн грузов. Всего же на стройке работало полсотни батраков при активной помощи личного состава. Спесивые всадники остались в кирасирских и гусарских полках, а пограничники не чурались чёрной работы. Да чего говорить-то, многие из «бойцов» по осени за плугом стояли. В связи с дефицитом кадров не только в одну пехоту вербовали «низкий» люд. Механики самую малость — паро-поршневой компрессор, он питал немногочисленный инструмент, ручной поршневой насос, конные лебёдки и деррики. Единственное, по осени, на пару дней привозили сваебойные машины.
