Просеки были опутаны паутиной веревок и деревянных двойных блоков, из чащи то и дело вытягивали стволы на гать и путевой брус. Конными дерриками грузили их на сани и тянули по ледовым колеям к хорде, где скручивали вицами на косую добротный щит в два, а порой и три наката.
Пять тысяч это много или мало? По меркам Руси XIV века — большой город и ЭТО в топях Тихвинских болот. Избы для проживания батраков рубили из зимнего леса, усиливали днище и ставили на конические деревянные катушки, какие ещё средние санные платформы? Не слышали тута про такое роскошество. Второй отряд вообще снабжали по остаточному принципу. Плоская крыша. Окон нема, откидная дверь-парапет, нары в три яруса, свечные фонари, буржуйка да бак с душем — вот и все удобства на полтора десятка мужиков. Столовые, прачечные, кузни и лесопилки устраивали на самодельных платформах из бревна и «ползущих» тянули вслед за стройкой. Специфика зимних работ устройство брусовых рельс не предполагало в связи со слабостью земляного основания. В третьем отряде мерзлый грунт вскрывали огромным плугом и фрезером, в первом растапливали водяными станциями, а у нас чем прикажите убирать? Кайлом да лопатой, ну-ну. На очищенное от снега и пней земляное полотно укладывали полуметровую хворостяную выстилку и в несколько проходов ту, тракторами укатывали, после ещё один слой стелили перпендикулярно, затем укладывали хитрой формы фашины, набитые песком мелким щебнем и в них уже, утапливали лаги под щиты гати. Пирог великолепный, однако, и нагрузка на него ого-го какая. Риск просадки при оттаивании оставался и в Дорожном Управлении было принято решение временно укадывать на зимнюю гать круглый лежень в две колеи, а уже весной, после таяния грунтов, тестовых прогонов утяжеленных составов и ремонта просевших участков стелить брусовое звено.
Вдоль строящегося участка хорды к жилой «линии» протянули кольцевой трос, использующийся в основном для транспортировки кругляка из походящих к хорде лесных усов. Сотни «самоходных» изб-платформ вытянулись вдоль линии на пять с гаком километров, сформировав своеобразный город на «колёсах». Жилые дома в линии чередовались с цехами, кузнями, банями, прачечными и избами-ликбеза. Гуляй-город передвигали ночами, не изменяя порядок номеров и сим занималась отдельная бригада. Логистические вопросы решали в лоб. Возвращавшийся со смены работник мог подхватить крюком петлю на тросе и домчать до начала линии с «ветерком» на общинных санях. По второй же, параллельной, колее курсировал состав типа тяни-толкай перевозивший грузы от станции к линии, а обратно, грузы из центра и древесину. Заскочив, на едущую со скоростью черепаху-платформу можно неспешно доехать до своего дома с большим, подсвеченным фосфорной краской номером. Ростислава поселили в гостевой избе N 227 исполненной в «люксовом» варианте где народу жило куда меньше. Четыре человека, плюс окно какое-никакое, вентилятор Стирлинга, фонарь скипидарный, телефон и прочие удобства недоступные чернорабочим.
Соседями мастера оказались инспекторы, отвечающие за развитие артелей изготавливающих элементы путей. В ходе вечерних посиделок Ростислав узнал от коллег массу вещей, о коих ранее даже не задумывался. Изначальная концепция: максимум элементов производим на месте из сырого леса, плавно трансформировалась в более разумную и распределённую. Последняя заключалась в том, что по мере роста дороги, каждые тридцать-сорок километров закладывались лесхозы, для чего силами стройотрядов укладывались отходящие на десять-двадцать километров усы из круглого лежня, обеспечивая новым артелям площади для заготовки лесоматериалов. Лесхоз состоял из заготовительных и трелёвочных артелей, типовой лесопилки и сушильного цеха включавшего крытые механизированные штабели, в них брёвна формировали в блок-пакеты, и ангары. Последние оснащали «регулируемой» вентиляцией в виде подъёмных и отодвигаемых боковых стенок позволяющих подавать воздух в нижнюю зону штабелей, а отводить, через крышу. Где ветра крепкие имелись ставили безлопастные или более дешёвые, американские ветряки. Бывало строили из кирпича паровые камеры, но большей частью обходились по старинке, естественной сушкой. Готовые заготовки вываривали в солёной воде и досушивали в опилках, цеолитовых или торфяных гранулах, речном песке и где имелось перегонные артели, в метиловом спирте. Прогресс в области сушильных камер не стоял на месте. Близ верфей уже развернули вакуумные сушилки, а самые требовательные изделия сушили в конопляном масле или силиконовой жидкости али вовсе, в новомодной криосушилке куда бревна ставили на попа.
