— Князь Мстислав⁈ — сидевший за ажурным столиком из атласского кедра патриарх изменился в лице увидев меня.
Неудивительно. В дороге я с сопровождающими не общался, спихнув организацию на Борислава, главу личной охраны, прекрасно владеющего тюркским наречием. Тональный крем, крашенные в рыжину волосы, зелёные линзы и паколь[i], вкупе с неброским халатом торговца средней руки, хоть и не делали из меня аборигена, но и особого внимания не привлекали. В Султании хватало чужеземцев из Герата.
— Ваше святейшество! — я поклонился чуть больше обычного.
Мужчина с висками, едва тронутыми сединой, и цепким взглядом карих глаз был облачён в строгую чёрную сутану с красными отворотами, подпоясанную аналогичного цвета широким поясом. К столику прислонён неброского вида посох с навершем в форме шаре. Патриарх привстал и, коротко меня окрестив, жестом пригласил за стол.
— Фарси, греческий, латынь? Простите, но я не владею вашим языком.
— Как и я вашим, патриарх, поэтому оставим тюркский.
По жесту Мар Дынха слуги поставили ажурную бутыль вина рубинового цвета и сервировали стол оливками, овечьим сыром и свежей зеленью. Водрузили и серебряное блюдо с белой каспийской икрой, прозрачными на просвет ломтиками осетрины. Патриарх знал толк в закусках.
— Угощайтесь.
— Благодарю, я не голоден. Но из уважения всё же поднял бокал и отпил несколько глотков, отметив его необычный вкус.
— Гранатовое, — с грустью ответил патриарх. — В то время, когда я был послушником в Багдаде, в окрестностях Кундуза ещё стоял монастырь, поставлявший нам этот нектар богов… Последние запасы.
— И что же с ним стряслось?
— Погромы. На том месте остались лишь разбитые надгробия. Варвары сожгли даже сады. Ну не будем о грустном, — Мар оживился и, взяв в руки посох, опёрся на него, немного подавшись вперёд. — Как бы не сложился наш разговор, от лица церкви Востока я хочу поблагодарить вас за богатые дары. Два воза крестиков, десять тысяч больших свечей! Золотые и серебряные нити, не говоря о гиперборейских тенге. Приезд в Солтанию менышее, что я могу дял вас сделать. Признатся, моя церковь находится в плачевном положении и столь щедрые дары… Будьте уверены, во всех епархиях пройдут торжественные службы за ваше здравие.
— А вот этого не нужно. Я бы хотел сохранить инкогнито. Во всяком случае, до того момента, когда в моём княжестве официально не откроется автокефалия церкви Востока.
— Понимаю. Но всё же, князь, может быть, ограничитесь митрополией? Я несколько раз перечитывал ваше послание и не совсем понимаю зачем на Руси патриарх?
— Митрополии у нас уже есть, целых две штуки.
— И обе во власти Константинополя. Мне известно о разногласиях, возникших между вами и митрополитом Феогностом, — Мар слегка ухмыльнулся, показывая осведомленность. — Говорят некоторые богословские вопросы дошли до самого Иоанна XIV. Уверяю, с мой стороны вам не будет грозить отлучение.
Сложив ладони и оперев подбородок, ещё раз внимательно всмотрелся в лицо собеседника. С первого взгляда он показался открытым и честным человеком, а сведения, собранные о нём на стороне, говорили, что молодой патриарх не имеет грязных пороков и в силу своего положения старается нести слово божие и сохранять паству. На другой стороне весов — интересы епископов и митрополитов, а о группировках, сложившихся внутри церкви Востока, я не знал решительно ничего. Щелкнув пальцами, дал знак слуге, и он услужливо подал тубус внушительных размеров, который я передал патриарху. Мар с трепетом развернул белоснежный лист ватмана и вцепившись «пожирал» рисунок глазами.
— Я начал возводить собор святого Макарония. Купол этого сооружения будет втрое больше чем у Святой Софии, а по высоте он превзойдёт Кёльнский собор. Думаю, подобное сооружение значительно поднимет авторитет церкви Востока в христанском мире.
— Невероятно! — Мар ещё некоторое время изучал набросок, задавая массу вопросов. — Но этот святой, откуда он? Жизнеописание, святцы…
— Разве это имеет значение? По-моему, важнее у какой церкви будет самый большой, и самый красивый собор.
Мар отложил чертёж, сделал несколько глотков и посмотрел на меня:
— Значит, вы не отступите от своего?
— Нет.
— Поймите, у нас традиционно один патриарх, а решение ввести новую автокефалию может усугубить и без того плачевное положение церкви.
— При всём уважении, не вижу проблем. Вы объявляете себя Вселенским патриархом Востока и сформируете на соборе пять или шесть патриархий, вместо митрополий. От этого ваши митрополиты и епископы только выиграют, а вы поднимете статус до Папы Римского и Константинопольского патриарха.
— Если бы всё было так просто, как вы говорите. Вы далеки от нашей церкви, князь, и не представляете.
