Небольшая, я бы сказал символическая сумма зернового налога. Внушительные бонусы от легальной реализации зерна, прозрачная и понятная система сбора, драконовские штрафы за обман сделали своё дело. Одного жита собрали более двух тысяч тонн, не считая того, что мы скупили в пуктах приёма. А то, что десяток другой родов показательно уехали в трудовые лагеря… Ну что же, сие неизбежная плата за налоговую дисциплину. Оставалась ещё одна приятная зацепка — князь имел право по своему усмотрению брать налог не только продуктами, но и трудом, в том числе ратным. С погостов и вервей я мог набирать в трудовые армии и дружину людей как в зачёт урожая, так и за плату роду зерном или серебром. В частности, посохи на работы в лето-осень было набрано три с половиной тысячи. Отроков и молодых мужиков в алебардисты, на постоянную службу, полторы. Кабальных холопов как своих, так и выкупленных у бояр и торговцев без разговоров снял с земли, пополнил ими острожки и трудовые лагеря.
Ах да. За крестьян на своих землях отвечали бояре и я туда пока не залезал, подготавливая толстую папочку компромата. По какой-то причине эти персонажи восприняли поблажки как мою слабость и ресурсы зажимали. Но ничего, они ещё не знают что я Боярскую книгу начал вести, кто да откуда и почему вотчину получил. Уверен, в этом шкафу обнаружится много скелетов.
С ремесленниками решил вопрос в лоб, введением патента. После реализации продукции искусники платили в казну небольшую фиксированную плату, равную в двадцатой части от продажной цены продукта. Собственно, патент представлял из себя лицензию на ограниченный выпуск какого-либо изделия. Например, тот же кузнец, получив бланк проставлял количество топоров, ножей, гвоздей напротив каждого пункта и далее мог свободно торговать ими на любом торге без налогов. Тамгу включали в общую сумму и выплачивали её заранее, чиновнику местного дерюги. Торговля без патента признавалась незаконной. После реализации, патент гасился и сдавался в торговый приказ. В остальном, система штрафов и проверок была аналогична хлебной. Мошенничество выявляли проверками и контрольной закупкой, через что я неплохо пополнял трудовые лагеря. При продаже на вывоз крупных партий копию погашенного патента отдавали покупателю кторую тот долже предьявлять на таможне. Само собой мелкая торговля корешками, грибами, пирожками и прочей мелочью народных промыслов налогами не облагалась. Им выдавался годовой или трёхлетний патент за чисто символическую сумму, нередко с оплатой натур продуктом и отсрочкой платежа. А как по-иному? Я прекрасно понимал — людей чтобы объять необъятное у нас нет. Поначалу хотя бы крупные потоки оседлать, а мелких предпринимателей пока будем приучать к порядку. Чтобы не плодить сущности батраки и подсобники от налогов освобождались полностью.
В княжестве открыли четыре новых рынка, аналогичных по функционалу тому, что я устроил в Новгородском княжестве. Никаких налогов для пришлых, кроме тамги. Никаких весчих, осмьчих, калачей задних, полозовых и прочего непотребства. На въезде, в Лобынске, товар гостей переписывался, оценивался, затем купцу выписывали паспорт товара и удостоверение личности. На таможне с гостей брали обязательный страховой взнос в размере одного процента от стоимости товара. По этому документу, в случае пожара или татьбы, можно было получить компенсацию. Транзитные торговцы также получали паспорта, но платили лишь за сами бумаги. Страховку им оформляли, по желанию.
Понятное дело, хитрецов хватало. Однако система была выстроена так, что, если зерно или иной ходовой товар жуликоватый купец скупал без бумаг, он подлежал конфискации, а сам пройдоха отправлялся на отработку штрафа. Все эти тонкости тщательно «разжевывали» пришлым торговцам с демонстрацией фотографий «коллег» в цепях, работающих на благо отечества в трудовых лагерях.
Ничего нового я не открыл. Политика кнута и пряника стара как мир и работает как часы. Подделать наши бумаги при текущем уровне развития технологий невозможно, на тех не только серию и номер печатали, но и срок действия. Рынки и таможенные пункты уже связаны телеграфом, а в приказах (они временно базировались в Лещиново) вели единый реестр документов, организованный как массив рейтер-карт.
С бумагами мытари очень плотно работали. На типовых цветных бланках с впресованными нитями канители и водяными знаками вписывали информацию получая лицензии, патенты и паспорта. Да-да, сразу решил вводить главный документ в оборот. В паспортный листок (и карточку) заносили уникальный номер, антропометрию, вероисповедания, национальность, место жительства, возраст, имя и отчество, детей и жену, отпечаток пальцев, прозвище или род. Оставили место под фотографию, само собой шлёпали гербовую печать. Что ни говори, документы удобный механизм управления обществом и, хотя мы находились ещё в начале пути, уверен, справимся. Дело нехитрое.
