Мортира ГГ представляла из себя гибрид японской 280-мм гаубица обр. 1892 года (ствол, но гладкий+упрощённый) и мортиры Шнейдер-Сен-Шамона (лафет, систем отката), разборная. Длина ствола 1.8 метра что меньше чем у японцев и австрийцев, но больше чем у Диктатора. Цельнолитая (охлаждение ствола медленное церез центральную трубку, цериевая сталь. Перемещение, тягач (Онежец}, усиленная тяжелая платформа (экскаваторная) прицеп. Стрельба после выставления червячных аутригеров. Приводы аутригиров и поворота платформы пневматика. питание от головной машины.
Ниже вид платформы, механизм подьёма аналогичный 280-мм самоходной мортире Шнейдер-Сен-Шамона — зубчатый сектор, подъём вручную через цепную КПП или от пневматического редуктора, откат ствола-тарельчатые пружины
Ствол
Ствол поворачивается на один оборот на 150 см, не считая казенной части с затвором. Снаряд продолговатый, изготовлен из чугуна и изготовлен таким образом, чтобы соответствовать профилю канала ствола. Казенная часть ствола закрыта поршнем, который завинчивается в ствол, а при снятии подвешивается на шарнире; затем снаряд вставляется в открытый казенник, за которым следует оловянная гильза, содержащая порох и покрытая слоем графитовой самазки. Затем затвор поворачивается и завинчивается рукоятками, так что орудие полностью готово к выстрелу, который осуществляется тёркой. Смазывающее вещество также наносится и на снаряд и хорошо очищает ствол. Благодаря наличию гильзы нет прорыва газов назад.
Тип ствола
120 мм. Орудия для фордов малых (Беломорск, Печенга, Таганрог и кораблей, жесткий лафет) Все орудия типа Уитворта, без лейнера.
Ниже типа лафета на центрально-поворотной крепостной раме (однако у ГГ не колёсики, а экскаваторная платформа с пневпоприводами, как у мортир+зубчатый механизм подьёма ствола, прочие механизмы навдения см выше. литьё бронза) откаты — пружины-тарелки (берилиева бронза) для калибра 220 мм.
Итого тяжелых орудий 3 типа. Мортира казнозарядная 300 мм. с двумя типа станков и пушки морскиеи однотипные по узлам, казнозардные типа Утворта калибров 220 и 160 мм.
Тверское княжество. Корчма на окраине Микулина
Хозяин был на седьмом небе от счастья, с недавних пор медвежий угол Тверского княжества охватила золотая лихорадка. Магистраль, проходившая близко, словно пылесос вытягивала свободное и не очень население из города, включая окрестные сёла и погосты. Уровень заработка в отрядах и артелях был такой, что и на весенний сев люд уже махнул рукой. Хорошие подъёмные в виде жита и серебра с лихвой компенсировали потери. У людей вкои то веки завелась денежка и они могли себе позволить ресторацию. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, а прочие старательно грели уши на разговорах. В последнюю неделю все они крутились вокруг анафемы Воротынскому князю и его землям, что напрямую влияло и на микулинцев. Информацию об анафеме в стройотряды донесли, но, под правильным углом, сопровождая внушительным «пакетом» плюшек и пряников. Особо воцерковлённых на стройках не имелось и люда оттуда побежало с гулькин нос, процентов пять от силы, что на фоне конкурса на место — ни о чём.
— Давече при церкви сызнова анафему зачитывали, — начал сутулый мужик, навернув на нож изрядную «канитель» квашенной капусты.
— Пустое. Бают князь услышав сию дурь токмо рассмеялся. Церкву то ромейскую он покинул, вступив в истинную, народную.
— Верно. Пергамент митрополита не стоит резана ломанного. Ни слова тама правды. Какие к чертям бесы в механикусах, ежели окромя пара да воздуха в них ничего. Азм помощником механика второе лето, до винтиков трактора разбирал и никого в поршнях не замечал. Ешо котёл с крышкой прокляли.
— Заткнись, смерд! — из угла подошёл дородный гридень, изрядно захмелевший от мёду. — Пошто ересь наводите? Церква истинна одна, прочие же от диавола. За таковые речи тиун вас разом в холопы окрутит.
— Плевать мне на твоего тиуна, азм человек князя, куда он, туды и я. Вы окромя как люд окручивать в холопы да соки тянуть на тамгу, да на мыто, да на прочие сказки ништо и не можете! — мужик достал из-за полы кафтана свернутый листок и принялся зачитывать. — Великая хартия вольностей народных.
Азм князь Мстислав Сергеевич милостью господа Рюрика наследник. Володарь отчич и дедич северных и южных, земель Черниговских и прочих от Студёного моря до Русского, пожаловал беламу да чёрному люду вольности на вечные времена, — в таверне установились мертвенная тишина, документ сей пока зачитывали в отрядах, до города он попросту ещё не дошёл. — Даю перед богом свое согласие и настоящей хартией подтверждаю за себя и наследников своих что церковь русская народная, православная, истинного света была свободна и владела правами и вольностями неприкосновенными, как и прочие церкви господни. Отныне любой челядин, вой, черный али белый человек право имеет веровать в то, что душе близко. Анафемы, али проклятия любой церкви в княжестве отныне силы не имут, ибо токмо господь отмеряет человека меру за грехи его.
