Из образцов бубонной чумы привезенных Темиром из Бухарской экспедиции в лаборатории выращивали (на гидролизате казеина в малых ферментаторах) бактерии, которые предварительно «ослаблялись» подвергаясь разного рода издевательствам — травились формальдегидом, β-пропиолактоном и перекисью водорода, кипятились, облучались ультрафиолетом, рентгеновскими лучами и даже, на днях привезенной, электронной пушкой, что позволило в сжатые сроки получить ослабленные штаммы. Их то и прививали мышам, кроликам да верблюдам. А дальше дело техники — получение посевных культур нескольких генераций, накопление биомассы, выращенной для приготовления вакцинной взвеси с необходимой концентрацией; розлив, замораживание, сублимационное высушивание. На всех стадиях приготовления вакцин лаборанты определяли рН, концентрацию микробных клеток и отсутствие посторонней микрофлоры. Не велика наука, если знать где копать.
Вакцины готовили «на яйцах». Оплодотворенное куриное яйцо, заражалит, выдерживали в стерилизованном инкубаторе, далее следовала их активация и очистка, включающая центрифугование, этапы осветления и фильтрацию через спиральные фильтры. На финише имелось несколько этапов очистки, многие из которых повторялись чтобы на выходе получить очищенный компонент вакцины, содержащий не менее 60 процентов живых бактерий, а сей субстрат уже можно смело сушить. Дело сложное и о нормальной вакцине пока речь не шла, а вот рабочую сыворотку удалось сделать. Получали её методом Иерсена, путем гипериммунизации верблюдов двумя антигенами — инактивированной нагреванием и не инактивированной, взвесью культур вирулентного чумного микроба в физрастворе. Сыворотка крнечно не замена вакцине, но месяцок с ней можно всяко побегать по чумным районам, главное же она здорово снижала смертность при заражении, особенно, если начать её колоть как можно раньше.
После мышей и кроликов «добровольно-принудительно» вакцинировали разного рода разбойный люд, приговорённый к высшей мере социальной отсветсвенности, а выжившие, опосля душещипательных бесед брали на себя обязанности лаборантов снижая сим нагрузку на персонал. Бурно развивающийся кластер биотехнологий вырос за зиму с пары десятков до нескольких сот сотрудников и вскоре должен будет начать «серийное» производство вакцины от оспы и античумной сыворотки.
Ночная смена на двадцать шестой скважине началась очередной аварией, начиная с горизонта семисот метров аварийность возрастала в связи с отсутствием шахтной крепи как таковой, ну не успевали её крепить в короткие промежутки во время профилактического обслуживания ударно-канатной установки. Породы пошли прочные и стенки держались удовлетворительно, посему координатор решил не ждать, а бить камень пока есть возможность. При обратном ходе желонки малейшая вибрация приводила к зарыванию в стенки, стопору, а то и вовсе обрыву троса со снарядом. Обычно его вылавливали ершом, но в этот раз все попытки оканчивались неудачей.
Судислав седьмые сны видел после тяжёлой смены и не сразу почувствовал, что его толкают, словно бадью с водой.
— Вставай, малец.
— Пошто случилось дядько. Парень едва соображал, но бородатое лицо механика из новой смены узнал.
— Обрыв троса, мастер за тобою послал. Тихомир спускался, но тама ствол повело.
— Не пролез?
— Угу. Лаз тама есм, аккурат под тебя. Сам разумеешь, ежели раскапывать день, али два потеряем. И мы без того от графика отстаём. Спустишься, канатный замок зацепишь и сразу обратно, баллов за сие отсыплем от бригады, как раз на велосипед хватит. Выручай, а!
Парень тяжело вздохнул, вылезать из теплой постели и тащиться под землю ему сейчас хотелось меньше всего, но и отказать он не мог. Мужики из второй смены к нему всегда с душой относились.
— Лады.
Спустя полчаса Судислав спускался в шахтной клети сваренной из обрезка трубы со смотровыми оконцами и откидным дном. Через оконца он разглядел холодный серый бетон вертикального ствола, по которому клеть, как скоростной лифт небоскреба, опускается на немыслимую глубину. В лицо пахнуло прохладным воздухом, из резервного ствола его тянуло по основному со страшной силой, вызывая охи, ахи, всхлипы. Иногда парню чудился плач, стоны, порою виделись тени умерших. Холодный, механический скрип клети, время от времени глухо ухающей по стенкам, добавлял в какофонию звуков «шороху». Вскоре исчез и бетон обнажая пласты спрессованной до состояния камня глины и грязно-серых известняков, сочившихся водой, что выхватывал свет электрического фонаря. Метр за метр клеть неспешно погружалась в бездну пока едва слышно не вздрогнула, ударившись о дно.
— Прибыли! — раздался над ухом могучий голос Тихомира, от чего Судислав вздрогнул и недоуменно взглянул наверх, спуск подействовал на парня гипнотически. — Сейчас наверх доложу дабы клеть малость подняли, а ты покуда трос цепляй и про гарнитуру не забудь.
Кабина чуть вздрогнула и поднялась на полметра, позволив пробраться в щель между осыпавшейся породой и стенкой ствола.
— Не бзди! Главное ногами вперёд лезь, токмо смотри шланг воздушный не оторви.
