– Не пугай: если меня на дыбу, так и я скажу, как ты помимо государевой таможенной избы у немчинов-купцов вино берешь малой ценой и доход с него в книгах не пишешь. Воруешь, значит. Тому есть подтверждение.
– Брешешь!
– Как знать, начнут проверять – поднимут и тебя на дыбу, не то заговоришь.
– Не замай.
– Да ладно, целовальник, не тушуйся, скажи лучше, правда, что сюда, на Вологду, привезена государева казна?
– Тоже мне новость! – ответил Нечай. – Про это всякая баба знает.
– Сия казна, – продолжил незнакомец, – украдена воровским умыслом!
– Врешь?!
– Перекрещусь пред святыми иконами.
Гость повернулся на красный угол и истово положил на себя крест.
«Не врет, коли так крестится, – подумал Нечай. – Крестное знамение правильно кладет – значит, православный, не лях».
– И как же теперь быть? – спросил он почти шепотом.
– Вызволять надобно государеву казну из рук ярославских воров, на то есть приказ государя Ладислава Жигимонтовича. Желаешь послужить Великому государю?
Нечай на мгновенье растерялся. Потом взял себя в руки спросил:
– Как?
– Есть как. Верные люди хотят государеву казну освободить и на Москву доставить. Им помочь надобно.
– Не разумею пока, как дело изладить, – осторожно покачал головой Нечай. Он уже понял, что пахнет барышом.
– Ты должен подсобить в благом деле – ночью открыть городские ворота и впустить наших людей, а там мы уже сами управимся.
– Так амбары с добром на посаде, непочто в город через стену ломиться.
– Надобно в город обязательно, наказать воеводу-изменника и казну государеву вызволить.
– Которого из двух?
Гость явно не ожидал такого поворота дела.
– А что, есть еще кто кроме Одоевского?
– Как же, новый воевода прислан с Двины, князь и боярин Григорий Долгоруков.
– Роща?
– Какая роща?
– Прозвище у него такое.
– Не знаю, сказывают, он знатный воевода в ратном деле.
– Знаю я этого Рощу, виделись не раз у Троицкого монастыря. Должок у меня перед ним неоплаченный. Так, говоришь, тут он уже?
– Днями приехал, в старом государевом дворце пока разместился с челядью. Видать, Одоевского уберут, а этот останется. Но пока их двое.
– Вот и славненько! – повеселел незнакомец. – Должок надобно Григорью Борисовичу отдать, давно уже припасен, карман тянет.
– Ты о чем?
– Да это старое, не твоего ума дело. Так что – поможешь ради благого государева дела ворота открыть?
– Открыть? Это непросто, там стража. В карауле не один человек, а с десяток будет – если с теми, кто на башнях и кто у ворот, считать.
– Восемь стражников в карауле, – ответил незнакомец. – Ночи уже холодные, они у костров греются, а на башни ходят по случаю. Если их как следует вином угостить, они уснут и ворота можно будет отворить.
– Это измена!?
– Нет, это служба для блага законного государя – он милостив, одарит щедро за труды праведные.
Незнакомец дернул за гашник[30], высыпал деньги на стол.
– Вот, тут хватит на все.
Нечай опытным взглядом окинул содержимое калиты.
– Тут, мил человек, деньги не те.
– Как не те? Настоящие, серебряные, хорошей доброты деньги.
– Да я не о том, все вижу, но это деньги иноземные, ефимки[31].
– Чем плохи?
– Не указные деньги, на них ничего продавать и покупать не велено, разве только что в казну сдавать в обмен на копейки, и то за малую цену. Нет уж, ты, мил человек, лучше копеек в «черес» положи, оно надежнее будет, но не нонешних, а прежних государей копеек. Рублев этак пятьдесят денег положи на всякий расход, и потом после дела еще дашь, или, того лучше, в Москву меня с собой заберете, я тут до могилы жить не хочу. В Москве место надо иметь, вот ты мне и поможешь, а я тебе.
– Вот это разговор! – довольно ухмыльнулся посетитель. – Днями будет у тебя все, что просишь, но смотри, как время укажем – не обмани, иначе не сносить головы, не спрятаться тебе: каждый укажет на целовальника.
– Не замай! – цыкнул кружечный голова. – Сказал – сделаю, и довольно с того. Не впервой ворота открывать, справимся…
На выходе гость нос к носу столкнулся с подьячим Ларионом.
– Кто таков? – Мальцов при виде незнакомца в польском кунтуше напустил на себя строгость.
– Тебе-то что?
– Как говоришь с начальным человеком?
– Отойди прочь, пока не зашиб.
Ларион храбро пошел грудью на незнакомца.
– Кто таков, говори немедля, иначе крикну стражу, в другом месте не так заговоришь.
– Полно тебе, – вдруг миролюбиво сказал незнакомец. – Вольные мы люди, с Волги; куда ветер, туда и мы.
– И много ли вас таких? – насторожился Ларион.
Незнакомец широко улыбнулся, показав выбитый где-то передний зуб:
– Вдвоем мы, я и ветер.
– Смотри у меня, будешь озоровать, – погрозил ему пальцем Ларион, – спознаешься с кнутом.
Незнакомец недобро глянул на подьячего.
– Все будет тихо, никто даже не проснется.
– О чем ты? – не понимая, спросил Мальцов.
– О ветре, конечно, я попрошу его, чтобы не шумел.
– Ну тогда ладно, – удовлетворенно закивал головой Ларион.
Незнакомец, улучив момент, исчез из виду.
– Целовальник, – крикнул подьячий, – прикажи вина подать наилучшего, сам Ларион Мальцов гулять будет!
Щелкунов повел бровью. Ярыжка тотчас принес кувшин заморского напитка.
Подьячий залпом выпил.