Вижу, что пора настала выполнить родительский наказ.
Феклуша растерянно взглянула на Ивана:
– Совсем я запуталась! Галактион говорил мне, что я ему дочь духовная. Ваши родители берегли меня как родную и названной дочерью нарекали. Кто же я такая на самом деле?
– Слышал я от отца историю про князя Ивана Белёвского, – задумчиво начал Иван Соколов, – будто был он в лютой в опале от Грозного царя, жил на Вологде то ли в ссылке, то ли в заточении. Здесь и помер. Сказывали, что был у князя сын именем Гавриил, которого верные слуги еще отроком укрыли в тверской Старице от гнева царского. Князья Белёвские – знатный род, Рюриковичи. Узнай царь Иван о наследнике – не миновать бы ему лютой казни.
– За что же?
– Кто родом своим близко к трону государеву вышел, тот для царя опаска. А ну как болезнь или смерть примет наследник – тут сразу откуда ни возьмись дядья и племянники возникнут и к трону будут примеряться. Вот царь Иван Васильевич всю родню и извел. Князь Белёвский хоть и не имел видов на корону государеву, но тоже попал в жернова гнева царского.
– Неужели это правда?
– Еще какая! – Иван Соколов перекрестился. – Судачили, что после смерти государя Ивана Васильевича приехал Гавриил Белёвский тайно в Вологду искать следы батюшки своего. Ничего не нашел и остался тут жить. Идти-то ему было некуда. Царь Иван все вотчины и богатства у отца его отобрал.
Жил Гавриил как обычный человек, своим ремеслом, даром что князь. Когда пришло время, женился на простой посадской девушке. Долго детей у них не было. Уж и не чаяли они, что пошлет им Господь отраду, как вдруг понесла жена Гавриила и родила ребенка женска полу. Но недолго радовался отец на дочь-отроковицу. По надобности уехал он из Вологды куда-то – может, в Москву или Новгород, но пока был в отлучке, жена Гавриила заболела скорым недугом и в три дни померла, оставив малое дитя на попечение чужим людям. С тех пор о ней ничего не известно.
Вернулся Гавриил, а семьи-то и нет. Поплакал над могилкой жены и отправился дочь искать. Больше, сказывают, его и не видели.
А года три назад объявился в Вологде старец именем Галактион. Кто и откуда – неизвестно, только молва пошла, будто это тот самый Гавриил, князь Белёвский, и есть. Он ничего людям не говорил о себе, а от этого слухов все больше было. Одни его порицали за гордыню, другие привечали за святость монашеской жизни.
– Старца Галактиона в миру Гавриилом звали, он мне рассказывал сам, – взволнованно произнесла Феклуша, – и о дочери своей пропавшей рассказывал, смотрел на меня с такой добротой, что я не знала, куда глаза девать, и все время мне «дочка» говорил. Неужели он и был мой батюшка? Он ведь не знал, кто я и откуда, – может, чувствовал что?
– Я про это не ведаю, – пожал плечами Иван Соколов, – ты уж сама решай. Крестик твой лежит у меня в тайном месте, теперь уж, наверное, пришло время тебе вернуть его. Он и укажет дорогу, кто ты и откуда.
– Как же?
– В Москву надо ехать, там есть люди, знающие насчет таких вещей, могут правду сказать. И если вдруг подтвердится насчет родства, то кто знает – может, будешь княжной.
– Я хочу поскорее взглянуть на крестик!
– Обожди, схожу выкопаю.
Иван Соколов взял лопату и достал из тайного места кубышку, где среди денег, зарытых на черный день, лежал и Феклушин крестик.
– На, береги, в нем вся твоя жизнь.
Феклуша продела веревочку и надела новый крестик на шею.
– Так и буду ходить!
– Нет, не стоит, затеряешь еще, – сказал Соколов, – лучше убери куда-нибудь, спрячь подальше. Как понадобится, так и наденешь.
– Можно я не стану его снимать? Он мне на груди как родной, так и вижу, как батюшка мне его надевает, а мама стоит рядом и смеется.
Иван Соколов улыбнулся:
– Ну, коли так, то носи не снимая, воля твоя.
– Можно я пока у вас поживу, как и прежде? – вдруг спросила Феклуша.
– Как и прежде не получится, – ответил Соколов. – Кто мы такие! Простые люди, у нас драгоценных крестов нет.
– Прогоняете? – Феклуша надула губы.
– Нет, но сенной девушкой жить тебе теперь не с руки. Исполняя волю родителя моего, я возвращаю тебе крестик и отпускаю на все четыре стороны. Как только князь Пожарский одолеет ляхов в Москве, поедешь туда искать правду. Денег на первое время я тебе дам. Пока суть да дело, поживешь у нас как гостья дорогая.
– Скажете тоже, гостья! – засмущалась девушка. – Да еще дорогая.
Ночью ей приснился Тимоша. Он улыбался и протягивал ей берестяной крин, приговаривая: на, бери, он тебя от беды сбережет.
Феклуша почему-то тоже улыбалась в ответ.