«Сколько ей? – думал отшельник. – Наверное, семнадцать годков, невеста. И моей дщери могло быть столько же, только где она и жива ли?»
До иночества была у Галактиона другая жизнь. В миру звали его Гавриилом. В Вологду он приехал из Старицы после смерти царя Ивана Васильевича. Искал следы родителя, который, как ему говорили, был знатного роду, попал в опалу, был сослан сюда, на Север, где и помер. Звали отца Иваном, как и царя. О детстве своем он помнил мало. В детской памяти остались просторные палаты, где они жили; много слуг, широкие застолья, которые устраивал отец Гавриила. Хорошо запомнил мальчик и тревожное ожидание, которое однажды поселилось в их доме. «Опала, – шептались слуги. – Что теперь будет? Гневается Царь и Великий князь Иван Васильевич!»
Гавриил помнил, как по зиме его закутали потеплее, посадили в сани и куда-то повезли. Отец вышел во двор, обнял сына, протянул служке сверток.
– Там деньги и крест наш родовой. Прадеду нашему дарен был Великой княгиней Софией из Царьграда, женой великого государя Василия. Крест береги пуще живота своего. Он словно ключ – все двери открывает.
Служка поклонился господину, обоз тронулся. Больше отца Гавриил так и не увидел. Он помнил, как долгое время жил в городе Старица, откуда родом был верный слуга. Пока тот был жив, Гавриил ни в чем не нуждался. Когда слуга умер, пришлось ему зарабатывать на жизнь самому. Деньги отцовские кончились, остался у парня только крестик диковинной работы, память о родителе.
Молодость – время надежд: силушки у молодца столько, что бычьи кожи легко мял руками. Не просто так мял, баловался – Гавриил освоил сапожное ремесло и в своем деле стал очень искусным мастером.
Еще при жизни слуга говорил ему, что царь осерчал на отца Гавриила и повелел сослать его на север в город Вологду, отобрать все владения, а жену, мать мальчика, заточить в монастырь.
– Если бы тебя, отрок, не укрыли тогда в Старице, сгноил бы царь в темнице, как отца, – со страхом крестился верный слуга.
– Почему мне нельзя в Вологду? – спрашивал юноша. – Я хочу найти следы родителя моего или хотя бы могилу его.
– Невозможно пока, – качал головой слуга, – государь прознает – велит тебя схватить, заковать и держать в заточении.
– Но я же не сделал ничего плохого, я не тать и не разбойник!
– Дело не в этом, – загадочно говорил слуга. – Ты – сын своего отца, а отец твой царю-батюшке был поперек горла, вот он и сгубил его.
– Так ведь это грех!
– Великий грех! – слуга перекрестился. – Но что поделать, он – государь, помазанник Божий, ему казнить и миловать.
– Я все равно найду отца, – упорствовал Гавриил, – не сейчас, так потом.
– Вся правда, потом, – успокаивал парня опекун, – не сейчас, а когда будет другой государь, дай бог ему здоровья и многая лета!
Царь и Великий князь Иван Васильевич почил в бозе, когда Гавриилу было тридцать лет. Узнав об этом, он собрался и уехал из Старицы в Вологду. Дорога была прямая. Еще в старину по ней из Старицы возили на Север кирпич для каменного церковного строения.
Отца в Вологде он не нашел, хотя спрошал о нем многих. Да и как найти, если кроме имени ничего не известно! Немало знатных людей сослал царь Иван Васильевич в вологодские пределы, здесь они и почили, кто в темнице, кто в монастырской келье. Всех знаков, что остались от родителя, – наперсный крест с каменьями византийской работы.
Подумал Гавриил, как жить и что делать, да в Вологде и остался. Город большой, торговый, работы много. Поселился на посаде, начал скорняжничать[33]. Вскоре о новом мастере пошла в городе хорошая молва. Обутка[34] нужна каждому, а та, которой сносу нет, и подавно.
Здесь, в Вологде, Гавриил встретил суженую, моложе себя на двенадцать лет, простую посадскую девушку. На ней и женился. Но то ли за грехи какие, то ли по недоразумению, долго не давал Бог им детей. Жили вместе полтора десятка лет, и все без толку. Оба истово молились о даровании потомства, и Господь смилостивился – жена Гавриила понесла и родила младенца женска пола.
Когда при царе Борисе настали голодные неурожайные годы, Гавриил уехал на заработки в Москву. Крест родовой оставил дома, велел носить дочери как оберег. Когда вернулся – узнал, что жена умерла, а дочь забрали неизвестные люди. Он долго искал девочку по монастырям и приходам: кто-то сказал, что ребенка хотели отдать на воспитание монахиням, – но без толку. Девочка исчезла без следа.
Гавриил был в отчаянии, ему казалось, что злые силы отняли у него все, что он любил и чем гордился. Хмельное зелье не помогало залить грусть, и тогда, после долгих раздумий, решил Гавриил принять иноческий постриг. В монашестве был наречен Галактионом, подвизался то в одной обители, то в другой, но жить там не смог. Душа звала назад в Вологду и требовала уединения. Так он очутился на окраине города на речке Содемке, где вырыл себе землянку. Смиряя тело, надел на себя вериги и посвятил жизнь молитве.