Между тем монастырь в Вологде, именуемый Галактионовой пустынью, окреп и стал одним из главных в городе. При царе Петре за церковной оградой обнаружили домовину с прахом преподобного. Снова в Москву улетела грамота с просьбой разрешить обретение мощей – и снова последовал запрет. Ошибка, допущенная почти сто лет назад, так и не была исправлена. Более того, патриарх приказал мощи не вскрывать, зарыть обратно и более к этому делу не возвращаться. Так и не стал Галактион общерусским святым. Но среди местных преподобных, имеющих почитание в границах епархии, он по – прежнему остается одним из самых значимых, как предсказавший «вологодское разорение».
Уходя из Вологды, казаки зажгли посады, но дом Соколовых, к счастью, уцелел. Огонь поглотил соседний двор Василия Мологи и остановился из-за дождя, лизнув черным языком только часть забора между дворами.
В доме никого не было. На дворе Иван Соколов обнаружил свежую могилу, где находилось тело работника из кузни и обезглавленный труп подьячего Лариона. Голову подьячего также вскоре нашли. Второй работник, Тимоша, пропал без вести.
– Феклуша, деточка, где ты? – звала Аграфена. С каждым криком она все больше приходила в отчаяние.
– Не ее ли сожгли вместе с Галактионовой кельей? – спросила проходившая мимо баба. – Мы-то в лесу схоронились, видели, как она там ходила, как казаки зажгли клеть и забили палками старца.
– И что же вы не вмешались? – сурово спросил Иван Соколов.
– Не смогли, страх овладел, – ответила баба, – куда же мы против казаков.
– Ясно все: старец, значит, не испугался супостатов, а вы наоборот? – Мрачно закончил разговор глава семейства. – Поехали, Аграфена, на Содемку, вдруг Господь нам поможет.
Феклушу и мальчика они нашли на берегу речки рядом с подземным жилищем.
Там же, прикрытое рогожей, лежало тело Галактиона.
– Завтра хоронять будем, домовины пока нет, – пролепетала Феклуша. – А парнек молодец – не закричал, не выдал меня.
Аграфена схватила сына, прижала к груди и задохнулась в слезах от счастья. Они долго говорили с Феклушей, как будто со времени расставания прошло не три дня, а целый год. Аграфена рассказала, как геройски сражались и погибли подьячий Ларион и работник с кузни, как попала она в полон и чуть было не отправилась на невольничий рынок. Помогли какие-то неведомые люди в белых одеждах, задержали казаков, а потом и ополчение вологодское подоспело. Всех успели спасти, и только те, что в белых одеждах, погибли.
Феклуша, в свою очередь, рассказала хозяйке, как укрывалась с малым ребенком в пещерке у корней виловатой березы, как, выйдя из укрытия, попалась на глаза казакам и как старец спас ее и сына Аграфены ценой своей жизни.
– Ну, Феклуша, я теперь перед тобой в долгу, – сказал Иван Соколов, – а посему обещаю тебе: как замуж соберешься – приданое дам щедрое и избу срубить помогу.
– Не за кого мне замуж, – грустно сказала Феклуша, – сами сказали, что подъячего Лариона казаки посекли. Работника из кузни тоже убили.
– А Тимоша?
– Он жив?
Феклуша оживилась и даже зарделась по какой-то причине.
– Не знаем пока, пропал без вести. Столько народу погибло, не перечесть: воевода Долгоруков, дьяк Карташов, монахи, попы, причетники, разных чинов люди. Матрена Мологина погибла, муж ее Василий и дети.
– Горе горькое! – вздохнула Феклуша. – Батюшку Галактиона жалко, это он из-за меня смерть лютую принял!
– Пойдем домой, девонька, – предложила Аграфена.
– Нет, я до утра с ним останусь, буду молиться. Теперь я ему помогать стану, как он мне помогал. Я же ему дочь – хоть и духовная, а все самый близкий человек!
– Не можешь ты тут оставаться: старца надлежит отпеть и похоронить по всем правилам, надо идти, – строго сказал Иван Соколов.
Феклушу увели домой. Тело Галактиона поместили в домовину[61] и поставили на паперти одной из немногих уцелевших церквей.
Три дня с утра до ночи шли к нему люди из Вологды и окрестных деревень, хотели посмотреть на человека, который предсказал вологодское разорение и которому избранные городские головы не поверили.
В течение всех последних дней сентября в Вологде хоронили погибших. Кто-то упокоился на приходском кладбище – такие были при каждом храме, кого-то похоронили рядом с домовыми церквами, на собственной земле. Тогда еще не было отдельных участков для кладбищ, и могилы находились в каждом уголке города, где возвышалась церковная колокольня.
Инока Галактиона, несмотря на недовольство архиерея, с почетом похоронили прямо на месте сгоревшей кельи и водрузили памятный крест.
Иван Соколов в честь спасения сына дал обет построить на этом месте часовню. Феклуша обещала обихаживать могилу старца, которому была обязана жизнью.
Но на каждый роток не накинешь платок. Нашлись люди, начали судачить, что старец в своем гневе накликал на город беду. Выживший в погроме архиепископ Сильвестр призывал не делать из Галактиона кумира, говорил о кликушестве и душевной болезни инока. Но таковых было меньшинство.