— Завтра будем драться, — прохрипел Хугин. — Мы с тобой. Победишь — поеду с тобой. Проиграешь — останусь. — Огр обжёг съёжившегося настоятеля взглядом. — Будем решать, что делать с тобой. Чужак попытается тебя защитить. Судьба всё решит. — Толстый когтистый палец принялся тыкать в толпу. — Ты, ты и ты. Сторожить настоятеля. Облажаетесь — шкуру спущу.
Швырнув мешочек с золотом на обеденный стол, огр широким шагом направился к двери. Толпа поспешно расступилась, убираясь с пути разгневанного великана.
Сильвер обдумал прозвучавшие слова. Чего-то в этом роде он ждал. Импульсивность, равно как и прямота мышления (не говоря уже о выпитом самогоне) выдали довольно необычное решение. Огры свято верили в Судьбу, зачастую решая клановые вопросы ритуальным поединком. Однако преступников, застигнутых на месте преступления, огры казнили без промедления.
Дождавшись, когда шаги Хугина затихнут вдали, настоятель повернул к Сильверу багровое лицо.
— Знал ведь, что от тебя будут проблемы, — прошипел толстячок. — Чувствовал…
— Среди равных не может быть более равных, чем все остальные. — Сильвер поглядел в выпученные тёмные глазки. — Всё это время ты обманывал всех этих существ. Пришло время платить по счетам.
— Да откуда ты взялся такой?! — Настоятель, забывшись, шагнул вперёд. — Будь ты проклят!
— Я уже проклят, — усмехнулся Сильвер. — Самое смешное в этой ситуации то, что теперь я — твоя единственная надежда на спасение. Завтра мы сразимся с огром, после чего я навсегда увезу его из этого места. Но если что-то случится с ним этой ночью, заплатишь мне за это ты. — Тёмный эльф пригвоздил взглядом настоятеля к полу. — Самые изощрённые пытки покажутся тебе детскими забавами.
Киллер развернулся, не в силах подавить рвущийся наружу смех.
— Пошли вон, — бросил он монахам. Продолжая смеяться, Сильвер отправился в обратный путь. Всё оказалось гораздо проще. Он рискнул и одержал победу, горевшую на губах сладкой пряностью.
Тёмный эльф шагал в кромешной Тьме по каменному лабиринту. Улыбка то и дело проступала на его губах. Вряд ли огр был сейчас в состоянии оценить собственную шутку. Подобного юмора Сильвер не слышал давно. Завтрашний же день грозил ещё более приятными развлечениями.
Хугин, должно быть, в эти самые минуты усиленно накачивался самогоном, запершись в своей каморке. Сильвер не сомневался в том, что без труда одержит победу, даже если бы огр с месяц денно и нощно готовился к предстоящей схватке. Тибальт сказал, что великан обучает братьев рукопашному бою? Стало быть, поглядеть на представление соберётся весь Монастырь.
В темноте не раздавалось ни звука — киллер шагал абсолютно беззвучно. Каменные стены будто освещались изнутри каким-то серым пламенем, благодаря чему глаза тёмного эльфа не нуждались в искусственном освещении — он видел на много метров вперёд.
Войдя в «гостевое крыло», Сильвер постоял, прислушиваясь, затем продолжил путь. Из дверного проёма конуры, занимаемой троллями, изливался тусклый жёлтый свет, однако киллеру он показался потоком ультрафиолета в яркий солнечный день. Бесшумно миновав дверь, Сильвер прищурился и заглянул внутрь: Ксур возлежал на койке с закрытыми глазами, Долтур сидел и курил. На полу стояла зажжённая восковая свеча.
За следующей дверью наблюдалась куда более интересная картина: Карнаж, развалившись на койке, разглядывал правую руку, стремительно приобретавшую сходство с волосатой волчьей лапой. На глазах тёмного эльфа ногти вервольфа превратились в длинные изогнутые когти. Повернувшись к двери, Карнаж подмигнул.
Покачав головой, киллер продолжил путь. Каждый развлекается как умеет. Заглядывая поочерёдно в каждую дверь, эльф обнаружил искомое лишь с четвёртой попытки, после чего, не задерживаясь, направился в конец коридора.
Осторожно открыв дверь, он вошёл внутрь. Чаша стояла там, где они с Тибальтом её и оставили. Какое-то мгновение поколебавшись, Сильвер решился. Взяв Чашу Повелителя, он поставил на грубую столешницу аналогичный сосуд, позаимствованный в соседней комнате.
Тёмный эльф окинул скудное убранство прощальным взглядом и вышел, крепко сжимая Чашу. Никогда прежде он не опускался до воровства. Но это… это совсем другой случай. Даже и не воровство вовсе. Бесценной вещи не место в этом Монастыре, где даже настоятели обворовывают нищую паству. Служители Сумерек никогда не поймут, какое значение имеет Чаша.
Спрятав глиняный сосуд под курткой, Сильвер зашагал обратно.
Лицо Карнажа непостижимым образом удлинилось и покрылось волосами, за губами торчали острые зубы. «Поутру монахи могут недосчитаться пары братьев, — усмехнувшись, подумал тёмный эльф. — Или, что более вероятно, сестёр». Однако это было не более чем шуткой. Если бы не полностью осмысленный взгляд Карнажа, киллеру пришлось бы силком тащить его на поверхность. Сейчас же Сильверу больше всего хотелось остаться в одиночестве, чтобы как следует обдумать события этого дня. (Одиночество, разумеется, предусматривало общество одной лишь Чаши).
