Волонтёры Хаоса полностью

В том, что с эльфами будет куда сложнее, нежели с людьми и гномами, вместе взятыми, сомневаться не приходилось. Киллер страстно желал очутиться в сердце Монархии, почувствовать себя резидентным Злом, но одновременно страшился этого так, как уже давно ничего не боялся. Он пытался заглянуть в будущее, нащупать хоть что-нибудь — тонкую ниточку, отголосок будущих воспоминаний, — всё тщетно. Тишина и пустота. Всего несколько раз за всю свою жизнь тёмный эльф чувствовал, что он отнюдь не бессмертен.

Размышляя, Сильвер с удивлением обнаружил, сколь мало на самом деле ему известно о светлых сородичах. Чёрная ненависть, несомненно, прекрасна, однако в ряде случаев помощник из неё никакой.

Большинство светлых эльфов фантастически красивы, могут жить чертовски долго, терпеть не могут туристов, а также, пожалуй, разбираются в природе Зла много лучше самих Детей Ночи. Ещё они строят прекрасные города, похожие на застывшие волны, выброшенные на берег океанской стихией; сочиняют поэзию, от которой даже Ксур мог расплакаться, словно ребёнок; рисуют пейзажи, порой превосходящие красотой натуру…

Что же касалось мировой экономики, то эльфы умело лавировали по бушующему морю финансов, умело обходя мели и коварные рифы. Конвертируемость эльфийской марки более уместно было сравнивать с величавым скольжением небесных тел.

Тем не менее эльфы являлись древней, усталой расой, золотой век которой остался где-то на забытых книжных страницах. По мнению Сильвера, Монархия по-прежнему была достаточно сильна, чтобы стремиться к мировому господству, однако сами эльфы, по-видимому, так не считали.

Но всё это были общеизвестные вещи.

Если образ мыслей типичного гнома был схож с кувалдой, стучащей по наковальне, то сознание эльфа в этом отношении напоминало мощное электромагнитное поле. Когда-то у Сильвера было достаточно свободного времени, чтобы поломать голову над этой проблемой, однако ничего путного из этого так и не вышло. Ясно было одно — даже поодиночке они чрезвычайно опасны. Даже те, что никогда не ступали на поле брани и ни разу в жизни не видели тёмного командира.

Мориарти вывел на монитор карту Монархии, затем показал столицу. Белый Университет находился в дальнем пригороде и образовывал нечто вроде самостоятельной административной единицы. Компаньоны засыпали тёмного эльфа вопросами, но тот не знал, что им ответить.

Каждого интересовало что-то одно. Самым спокойным казался великан-людоед. Действительно, не всё ли равно, что взрывать?..

Сильвер не сомневался в том, что Валлидратис уже успел озаботиться смертью своих тайных коллег. То, что он затаился и лёг на дно, было ещё не самое страшное. Основная опасность заключалась в том, что Хранитель мог попытаться уничтожить последнюю кристаллосхему. В этом случае тёмный эльф собирался захватить его и пытать до тех пор, пока…

— …бледнокожий ублюдок не согласится сделать новую. — Сильвер кровожадно ухмыльнулся. — Не думаю, что это невыполнимая задача.

— Каким образом, интересно, — проговорил Робинс с набитым ртом, — ты собираешься разговорить мага? Не ты ли рассказывал, что этот фанатик способен остановить собственное сердце?..

— Наверное, я, — признал Сильвер, затем кивнул на Эйниту. — Тогда ему остаётся ещё и продырявить собственную голову. Что скажет мадемуазель?

Колдунья пожала плечами:

— С живым эльфом мне связываться недосуг, я всего лишь недоучка. Поэтому можете принести одну голову. Главное, чтобы мозг не был повреждён.

— Не стоит совершать опрометчивых поступков, — подал голос Мориарти. — Если бы знать точно, когда и где он окажется в Сети, я заставил бы его развязать язык.

Киллер покачал головой:

— Ему должно быть известно, что с нами работает кто-то чрезвычайно способный. Если белый маг и любил в свободное время побродить по массивам, теперь он этого наверняка делать не станет…

Постепенно беседа перешла в стадию коллективного совещания, когда каждый — включая Ксура с Долтуром, — спешил высказать собственное мнение. Сильвер при всём желании не мог почерпнуть из всеобщего гомона ничего полезного. То, что никто не жаловался, обнадёживало и настораживало одновременно; каждый понимал, что поезд скорее пойдёт под откос, нежели откажется от встречи с легендой.

Как бы там ни было, строить предположения при явном дефиците информации не имело смысла. Поэтому киллер счёл за лучшее отправиться на боковую. Сон его был рваным и неглубоким, словно вода в скалистой лагуне.

В Эльфийскую Монархию они прилетели вскоре после полуночи. Столица простиралась под фюзеляжем россыпями холодных враждебных огней. Они сверкали и кололи глаза даже через тёмные стёкла очков. «Свет, — с ненавистью подумал Сильвер. — Даже Ночью — только Свет…»

Ещё на подлёте их данные вяло запросила служба воздушной безопасности, затем с десяток минут было потрачено на радиоперебранку с диспетчерами, которых отнюдь не обрадовало появление ещё одной переменной.

Взревев турбинами, самолёт пошёл на посадку.