На ночь мама часто рассказывала Лотте истории из жизни прабабушки. Та была настоящей сказочной героиней – ездила в санях, запряженных оленем, как Санта-Клаус, пасла оленье стадо, отгоняла от него волков и даже сама шила себе одежду. Девочка мечтала хоть одним глазком взглянуть на эту волшебную жизнь – и ее желание сбылось. Лотта вдруг проснулась в другом месте и в другом времени – том самом, знакомом по историям. В сказке, конечно, быть очень увлекательно, но дома все-таки лучше. А чтобы вернуться, Лотте нужно совершить рождественское чудо и найти маму маленького олененка Карла!
Holly Webb
THE REINDEER GIR
© Покидаева Т.Ю., перевод на русский язык, 2017
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Тому, Робину и Уильяму
Дядя Томас обернулся к Лотте, сидевшей на заднем сиденье:
– Я знаю, тебе не терпится увидеть прабабушку и дедушку с бабушкой. Но по дороге из аэропорта мы будем проезжать мимо фермы северных оленей…
– Мимо фермы? – девочка умоляюще посмотрела на маму с папой.
– Даже не знаю… – с сомнением проговорила мама. – Мы все так устали после перелёта. И мормор, морфар и олдефорелдре[1] нас ждут.
Лотта кивнула, стараясь не показать, как сильно она огорчилась. Это была её первая поездка в Норвегию, и если бабушка с дедушкой – она называла их на норвежский манер: мормор и морфар – несколько раз приезжали к ним в Лондон, то свою прабабушку Лотта никогда не видела. Олдефорелдре была уже старенькой и не могла путешествовать так далеко, но Лотта любила разговаривать с ней по телефону. И вот сейчас они сами прилетели в Тромсё всей семьёй, потому что у прабабушки был юбилей. Она родилась за два дня до Рождества, и в этом году ей исполнялось девяносто лет. Это будет особенный праздник.
А ещё олени… Для Лотты это была чуть ли не самая захватывающая часть поездки. Северные олени – это чистый глубокий снег, трескучий мороз, праздничное настроение и рождественские чудеса. Аэропорт Тромсё уже украсили к Рождеству, и как только Лотта вышла на улицу и вдохнула свежий ледяной воздух, её радостное волнение усилилось во сто крат. Хотя казалось бы – дальше некуда.
Сколько она себя помнит, мама рассказывала ей удивительные истории об олдефорелдре и северных оленях. Лотта любила их больше сказок из книжек. Мама читала ей на ночь интересные книжки, но Лотта всегда просила рассказать ещё одну «правдивую историю про Эрику и оленей».
Эрика – это её прабабушка. Она родилась в семье саамских оленеводов, с самого детства пасла оленей и нередко спала в палатке, которую каждый вечер ставили на новом месте, а утром складывали и везли на санях. Эрика тоже ехала на санях, когда была слишком усталой, чтобы идти пешком, или на лыжах во время долгих переходов по Финнмаркскому плато вместе со стадом оленей. Это было так интересно! Гораздо интереснее, чем жить в самом обыкновенном доме и каждый день ходить в школу. Лотте не терпелось увидеть Эрику.
Но ещё ей хотелось скорее посмотреть на оленей. В аэропорту стояли две скульптуры оленей в натуральную величину. Прямо как настоящие, в окружении забавных маленьких эльфов. Дядя Томас сказал, что это особые норвежские эльфы. Они называются ниссе, и к Рождеству мормор украсила ими весь дом. Те олени в аэропорту были очень красивыми, но Лотте так хотелось увидеть живых! Она много читала о северных оленях и расспрашивала прабабушку, стараясь побольше узнать о них и о жизни саамских оленеводов. Но это было совсем не то, что увидеть живого оленя.
– Олдефорелдре сама предложила, чтобы мы заехали на оленью ферму, раз уж всё равно будем проезжать мимо, – сказал дядя Томас. – Она говорит, что, когда разговаривает с Лоттой по телефону, та постоянно расспрашивает её об оленях и что, если Лотта сначала увидит оленей, она лучше поймёт те истории, которые бабушка Эрика собирается ей рассказать.
Мама Лотты рассмеялась:
– Тогда я сдаюсь. Их двоих точно не переспоришь. Мне кажется, Лотту больше радует встреча с оленями, чем с семьёй.
Лотта почувствовала, что краснеет:
– Неправда! Меня радует и то и другое!
– Хорошо. Значит, заедем на ферму. Сейчас за оленями смотрят не так, как во времена олдефорелдре, Лотта, – добавил дядя Томас. – Твой двоюродный дедушка Аслак держит ферму, где оленей кормят и выводят гулять. Но их на вольный выпас не пускают.
Лотта кивнула.
– Наверное, сейчас больше никто и не ходит вместе со стадом оленей по лесам и по тундре, – проговорила она с сожалением.
– Жизнь у кочевников-оленеводов тяжёлая, – дядя Томас покачал головой. – Но есть семьи, которые так живут до сих пор. Хотя теперь они передвигаются не на санях, а на снегоходах. Ага, мы почти приехали. Сейчас повернём… – Дядя Томас свернул с шоссе на дорогу, ведущую на крутой холм, и уже через пару минут въехал в большие ворота. Там была вывеска, но Лотта не сумела её прочесть. Мама учила её норвежскому языку, и Лотта даже немножко на нём говорила, но читать было ещё сложно.
Они вышли из машины, и Лотта тихо порадовалась про себя, что ей купили новую куртку – красный простёганный пуховик, очень тёплый. Мама сказала, что её старая куртка не годится для норвежской зимы. Но Лотте всё равно сразу же стало зябко, и она поспешила надеть шерстяные варежки, которые ей прислала мормор, когда стало известно, что они с мамой и папой поедут в Норвегию на Рождество. Мормор сказала по телефону, что у них уже выпал снег и что тёплые варежки будут кстати. Варежки были очень красивые, ярко-красные, с белыми снежинками.
