Мирослав разделся и лег на полок. Только сейчас он понял, как устал. Чьи-то заботливые руки принялись тереть Мирослава мягкой мочалкой, а затем по его телу заходил душистый березовый веник. В предбаннике Мирослава ждала довольно странная, но удобная одежда – широкие брюки с кушаком и льняная рубашка.
– За девушек не волнуйтесь, – сказала Прасковья, когда намытые путешественники вернулись в дом. – С ними все будет хорошо. Не скоро, но поправятся. Проходите, располагайтесь. Сейчас ужин подам. А пока рассказывайте, кто вы такие? Почему ко мне прибыли?
Мирослав открыл было рот, но не знал, с чего начать.
– Кто это мой родственник, если я вас первый раз в жизни вижу и никого не знаю? – накинулась Прасковья на Мерлина и Мирослава. – Почему вы так одеты? И самое главное, почему у Варвары точно такое же колечко, как у меня? Откуда она его взяла? Колечко-то – волшебное.
Те переглянулись, не зная с чего начать. Мирослав неотрывно смотрел на толстый отрывной календарь. Затем он глазами показал на него Мерлину. 1922 год.
– Да, лет на семь дальше пролетели, – кивнул Мерлин. – Поэтому Прасковья меня еще не знает. Я первый раз оказался в поселении, когда мне двадцать пять было, когда здесь Институт науки открыли. Но времени у меня на «Мурене» не было, чтобы точно вычислить. Прости, Мир.
– Ты что, Мерлин! Главное – девушек спасли.
– Куда пролетели? – задала еще один вопрос Прасковья.
– Понимаешь, Прасковья… – начал Мерлин.
Тут раздался стук в дверь. Вошел Дед-Всевед, а за ним испуганно толпились зеленецкие бабки. Мирослав вздрогнул от неожиданности.
– Здравствуй, Дед-Всевед!
– Здравствуй, Мир! Здравствуй, Мерлин! – сказал Дед-Всевед. – Все правильно, Прасковья! Все хорошо. А это – твой верный друг Мерлин. Года через три ты с ним получше познакомишься. Это – Мирослав – тоже твой верный друг. И его ты узнаешь. А колечко на руке у Варвары точно твое.
Дед-Всевед незаметно подмигнул Мирославу.
– С лечением не ошиблась – лучше тебя в Зеленце знахарки нет. Но бабок пусти. Не помешают! Ночью или днем посидят рядом с девушками. Мерлину и Мирославу тоже отдыхать надо. Не то тебе четверых лечить придется. Заговаривать боль бабки умеют – опыт большой. Да травок они успокаивающих принесли. Девушкам это поможет.
– Ладно, пущу! – поморщилась Прасковья. – Заходите!
Она открыла дверь. В избу, низко кланяясь, вошли несколько старух. Они сразу же принялись хлопотать, заговаривая боль у спящих девушек.
– Приходите ко мне завтра, нам есть, что обсудить! – сказал Дед-Всевед друзьям. – А сейчас в Управу идите – я вам приготовил костюмы, подобающие времени, и деньги на расходы.
Через три дня Варвара проснулась. Она резко опустила ноги с постели и вскрикнула от боли.
– Ой, что это со мной?
– Ничего не помнишь? – подскочил к ней Мирослав.
Подошла Прасковья.
– Привет, бабушка! – радостно воскликнула Варвара.
– Что, девонька, больно? Какая я тебе бабушка? Я всего-то года на три тебя старше!
Варвара посмотрела на Мирослава. Тот за спиной Прасковьи делал ей знаки – тише мол!
– Пей вот. Боль как рукой снимет. И бредить перестанешь.
– И правда – полегчало! – через несколько минут сказала Варвара. – А где Несмеяна?
– Тебе лучше не видеть, что ты с ней сделала, – буркнул Мирослав. – Хуже нет, когда девчонки дерутся.
Они поговорили несколько минут, и вскоре Варвара снова заснула.
Мирослав все ночи проводил рядом с Варварой. Прасковья заметила боль в глазах Мирослава.
– Любишь? – посмотрела она на юношу.
Тот кивнул.
– Тогда давай от тебя часть энергии для нее возьмем. Согласен?
– Конечно.
– Бери ее за руку и помогай мысленно.
Вскоре Мирослав почувствовал, как ослабел.
– Хватит-хватит, – а то и тебя лечить придется. – Прасковья прикоснулась к Мирославу. – У тебя уже рука ледяная. На-ко, выпей горячего чайку.
Несколько ночей подряд Варвара бредила. Просыпаясь в холодном поту, она кричала:
– Уберите его, он меня задушит!
Утром Мирослав пожаловался Прасковье:
– Я чувствую, ее кто-то пугает. Варваре все кажется, будто в комнате кто-то есть.
– Хорошо, сегодня проверим, в чем дело. Бредит Варвара или действительно кто-то нам мешает. Я лягу на печку, а ты продолжай сидеть рядом с Варварой. Если она снова застонет и кого-то испугается, то брось на печку вот эту варежку – мою Кику, – она меня тут же разбудит. Вместе сны посмотрим, – улыбнулась Прасковья, – а ты вот что сделай. Когда Варвара проснется, зажги вот эту лучину – она пропитана зельем, и если кто придет, не убежит далеко – споткнется.
