На чердаке и в подвале что-то громыхнуло, и в комнате появились сразу несколько бесов. Они дрожали от страха, предчувствуя расплату.
– В печь! – грозно скомандовала Прасковья.
Прокуд будто кто-то схватил за шиворот и бросил на сковородку. Запахло паленой шерстью. Черти несколько минут прыгали на раскаленной сковородке. Затем Прасковья еще раз хлопнула в ладоши – и черти, отчаянно воя, вылетели в трубу. Через минуту Мирослав услышал всплеск: черти попадали в озеро.
– В доброте ей не откажешь, – тихо сказал Мерлин. – Все же пожалела чертей. Могла бы и оземь их шарахнуть. Тогда бы те костей не собрали.
– Утром и в доме, и на моем огороде займемся прополкой нечисти. Прибавили вы мне забот! – недовольно сказала Прасковья.
Мерлин уже окончательно проснулся. Он щелкнул пальцами, и тут же к его рукам прямо из-под пола потянулись хвосты кроснят. Он дернул за хвосты, и вредные карлики задергались, повиснув в воздухе.
– Чьи будете?
Те визжали, но говорить не хотели. Мерлин раскрутил их с такой силой, что их не стало видно, и отпустил. Кроснята, непонятным образом пролетев через стену дома, так же как и прокуды, плюхнулись в озеро.
– Как же так? – удивилась Прасковья. – Почему у меня не получилось вытащить кроснят?
– Современные методы! – улыбнулся Мерлин. – Ты уж прости нас, Прасковья.
– Научишь! И прощением тут не отделаешься – помогать мне будете. И себе заодно. Не знаю, откуда вы на мою голову свалились, но кто-то на вас очень зол.
Утром Мирослав и Мерлин ходили по огороду, ползали по подвалу. И собирали в корзинки и банки все подозрительное. В подвале Мерлин показал Мирославу несколько необычных фиолетовых мотыльков. Те сидели в сыром углу и дрожали как осиновые листья. Мерлин аккуратно собрал мотыльков в банку и отнес Прасковье. Та покачала головой:
– Сестры ворогуш-лихорадок. Этот ночной мотылек может сесть на губы сонного человека и принести ему болезнь.
Мирослав залез на чердак и там наткнулся на пару странных летучих мышей. Странным ему показался их рот, больше похожий на рот пиявки. Он спустился вниз и описал увиденные существа Прасковье и Мерлину.
– Опойцы! – уверенно сказала Прасковья. – Эти твари впиваются в тело и сосут из него кровь, как настоящие вампиры. Сейчас возьмем дымную пыхалку от пчел, а я туда дурман-травы добавлю. Подставишь под них ведро с водой и окуришь.
Увидев, что юноша колеблется, Прасковья напомнила ему о спящей Варваре, и Мирослав, прихватив пыхалку с дурманом и ведро с водой, снова поднялся наверх.
– Прасковья, расскажи, пожалуйста, про цветок папоротника.
– Тебе зачем?
– Варвара последние две ночи этим цветком бредит. Вроде бы папоротник не цветет?
– Для кого цветет, для кого нет… – загадочно сказала Прасковья. – Тебе он не нужен! Я не слышала еще ни об одном человеке, который смог бы сорвать Огненный цветок и донести его до дома. Нечисть заклюет. Но Варвара – молодец! Больна, а о цветке помнит!
– Ты права. Цветок папоротника мне не нужен. Но насколько я понял, Варвара боится, что цветок достанется Маране. А сейчас по ночам Варвара все бредит и рвется на поиски папоротника.
– Чего ее бояться? Невзрачная финская девчонка. Недавно к нам прибыла. Сидит дома со своими тетками, носа никуда не кажет.
– В будущем эта серая девчонка много чего может натворить, – тихо пробормотал Мирослав.
– Так что ты хочешь?
– Помешать Маране сорвать цветок папоротника.
– Вредный какой! Ладно, подумаю, – сказала Прасковья.
В глубине души ей самой нелюдимые северные ведьмы не нравились. Да и слухи о происходящем на севере Ладоги стали доходить до Зеленца. Уж больно много нечисти лесной пропало там за последнее время. Пора было посылать на Север проверку.
Днем, когда Мирослава и Мерлина от дежурства у девушек освобождали бабки-знахарки, те пропадали в маленькой научной лаборатории Зеленца. Конечно, на приборах начала века было трудно что-либо сотворить. Тем не менее, несколько опытов оказались удачными. И в руках Мирослава появилась трубка с несколькими оранжевыми зарядами.
– Слабенькие они какие-то, едва живые! – посмотрел на молнии Мирослав с явным неудовольствием.
– Ничего, пугнуть могут! – заверил Мерлин. – Только перед запуском их надо чуток подкормить. Можно угольком, можно перьями птиц. Тогда шарики сразу силу наберут, загорятся и бабахнут как следует.
– Так где Варвара хотела папоротник собирать? – продолжила вечером разговор Прасковья.
– Я знаю от нее лишь название деревни. В прошлом году она его искала где-то рядом с деревней Озерной. Это в Вепсарии.
– Знаю, знаю это дикое местечко. Деревня русская, а вокруг по хуторам живут карелы и вепсы. Вероятно, на одном из хуторов твоя Марана и родилась.
– Вовсе она не моя, – буркнул Мирослав.
– А ты что, даже на метле летать не умеешь? – спросила Прасковья.
Мир покачал головой.
– Как же нам туда добираться? На лошадях неделю вокруг болота трястись! Не успеем. Что же мне с тобой делать? – задумалась Прасковья. – Придется к знакомым ежкам идти – ступу для нас с тобой просить. Ведь завтра ночь на Ивана Купала – надо действовать немедленно.
