Следующим по списку был министр иностранных дел Громыко. Андрей Андреевич, собрал совещание министров соцстран в Праге, и попытался донести позицию СССР по вопросам вооружений и армий, объясняя, что если страны содружества желают военной защиты, то им стоит решить этот вопрос внутри страны, а не за счёт СССР, где уровень жизни и так ниже чем в Соцстранах. И что речь не идёт о полном выводе войск, и что в целом, безопасность станет выше, так как американцы тоже уменьшат количество своих солдат в Европе… Никто из министров внутренних дел не желал ничего слушать. Со словами: — «Андрей Антонович был прав», Громыко встал, застегнул пиджак, и покинул совещание, и через сорок минут, самолёт с советской делегацией уже был в воздухе.
Поэтому на саммит с американцами, привезли три варианта предложений. Пробное сокращение контингентов СССР и США, на две дивизии. Второй вариант предполагал серьёзное сокращение танковых сил СССР в ответ на сокращение ракет «Першинг» в Европе.
Никсон, который совсем не был дураком сразу понял, что у Советов есть и третий вариант, и сразу вывел разговор в кулуары, где кроме руководителей двух стран были лишь переводчики.
— Леонид, я хочу сразу поблагодарить вас, за предупреждение насчёт Уотергейта. Этот чёртов скандал мог стоить мне головы.
Брежнев усмехнулся.
— Мы считаем, что лучше разговаривать с умным врагом, чем с враждебным дураком.
— Отличные слова! — Никсон рассмеялся. — Я обязательно расскажу их, когда приеду домой. — Но я не затем решил вытащить вас из-за стола. Я же вижу, что у вас ещё пара козырей в кармане. Не хотите похвастать?
— Отчего же. — Брежнев кивнул. — Это можно. Я предлагаю полный вывод всех войск СССР с территории Европейских стран. — Вывод вместе со складами, гражданской инфраструктурой, и всем имуществом, включая узлы связи.
— Это… сильно. — Никсон словно боясь спугнуть, медленно покачал головой. — И за это мы…
— Уберёте всё атомное оружие США с территории Европы, выведете базовую инфраструктуру включая крупные американские военные базы. Разведку, включая радиоразведку, и ПВО можете оставить. Это условие для вас. А будут ещё условия для европейцев.
— А от них вы что хотите? — Никсон поднял брови. — Разоружения?
— Зачем? — Брежнев улыбнулся. — Каждая страна вольна делать на своей территории, всё, что посчитает нужным для собственной безопасности. Но вот жильё и военные городки для выводимых войск и гражданских специалистов пусть для нас построят. Иначе сроки вывода затянутся многократно. Мы не будем выводить армию в полевые лагеря. У нас не Африка, и зимой бывает весьма прохладно.
— Законно, и разумно. — Никсон кивнул.
— А ещё мы бы хотели провернуть небольшую сделку, которая нам всем пойдёт на пользу.
— Сделку? — Никсон усмехнулся.
— Сделку. — Брежнев кивнул. — Я хочу пять заводов. Двигателей, электромоторов, станочное производство, оптический завод, и завод по синтезу полимеров. Всё современное на уровне строящихся сейчас производств.
— Я боюсь, что это будет невозможно…
— Ну, господин Никсон. — Брежнев усмехнулся. — Ваши друзья промышленники будут совсем не против этой сделки. Ведь мы заплатим золотом. Физическим металлом, и высоколиквидными долговыми обязательствами ФРС. Это конечно не слитки, но не слишком далеко от них. А можем рассчитаться нефтью. Это может быть довольно большой контракт. Завод штука не дешёвая.
— Золото, пожалуй, более интересно. — Никсон кивнул.
Летя на борту номер один, Никсон размышлял как резко изменилась политика СССР по многим вопросам, и насколько это для него удачно.
Сейчас, подписание такого договора с Советами, было значимой внешнеполитической победой, которая обнуляла многие его проколы во внутренней политике. Плюс, открывала широкие возможности по экономическому давлению на Европу. Ну и конечно договор на поставку заводов, тоже очень хорошо скажется на его позиции в промышленных кругах. Конкуренции он не боялся, так как сначала Советам придётся насытить свой рынок, затем рынок своих сателлитов и только потом, может быть продукция этих заводов появиться на Европейском рынке. И будет это не скоро. А ситуация в экономике Штатов, далека от идеальной и за такие заказы даже очередь выстроится. Но самым неприятным открытием для Никсона было понимание, что Советы начали торговаться и не в экономике, где это понятно и объяснимо, а в политике, где они если и разменивались, то только на равнозначные политические уступки. И вот только сейчас, они явно разменяли политику на деньги, и по довольно выгодному курсу. А ещё эта неприятная история с ЦРУшниками, которые за каким-то дьяволом полезли к мальчишке, который спас самолёт. Вроде бред… Но сотрудники Центральной Разведки дураками не были. Это факт. Да, они частенько принимали казённый карман за свой собственный, у них регулярно случались довольно болезненные провалы, но дураками их не назвать. Значит нашли чего-то.
— Джим, — Никсон повернулся в сторону одного из своих помощников. — Наших парней русские ещё не освободили?
