— Да, есть конечно. — Виктор кивнул. — У нас в стране дел — начать и кончить. Везде куда не ткни — разруха и голод. Мы же всё на свои строим, и никого не грабили в отличие от тех же европейцев или американцев. Да ещё войны. Гражданская, Великая Отечественная. Сколько порушили… Так что у нашей разрухи вполне понятные корни. Но есть и то, что можно исправить быстро. — Виктор сделал паузу. — Например проблема выезда из СССР. У нас, Леонид Ильич масса проблем только из-за этого. Евреи хотят на волю, всякие творческие работники считают, что им там мёдом намазано… Так может разрешить им покинуть страну? Насильно мил не будешь. Нельзя человека держать на привязи. Это не собака. Да и те, кто желает выехать, они ведь уже не наши. Это уже ИХ люди. Каждый мечтающий уехать — это потенциальный информатор западных спецслужб или агент влияния.
У нас в девяностые, когда открыли границы, всё думали, что разом все уедут, и страна кончится. А уехали в итоге совсем немногие. Да и пусть валят. Только несколько условий. Квартиру — сдать государству, а не завуалированная продажа под видом обмена, в случае наличия допуска — некий срок, когда этот допуск престанет быть актуальным, и обязательный отказ от советского гражданства и штамп в паспорте о прекращении его действия в определённый срок. Ну и конечно, каждый кто будет подписывать запрос на работу с секретными документами, пусть подписывает бумагу, о том, что не будет никуда выезжать, даже в соцстраны на отдых в течении скажем десяти лет после отказа от работы с секретами.
— Десять мало. — Брежнев покачал головой.
— Кому десять, кому двадцать, а кому и пожизненно. Я думаю специалисты это решат. — И, Леонид Ильич, я предлагаю в качестве эксперимента разрешить выезд из Прибалтики, и Западной Украины.
Брежнев замер на несколько секунд, а после расхохотался так громко, что на веранду заглянул один из охранников.
— Да, Витя. Это дорогого стоит. — Брежнев с улыбкой покачал головой. — Так через пять лет, вся Прибалтика станет русской.
— Особенно если начать назначать на руководящие должности русских. — Подсказал Виктор, — снижать уровень жизни, плюс поднять дела по пособникам гитлеровской Германии. Побегут как тараканы. Только начать заселять русскими не сразу, а выдержать паузу, чтобы не спохватились раньше времени.
— И Западная Украина, тоже ринется за Запад. Причём как бы не быстрее прибалтов. Для них же там всё мёдом намазано, и сахаром посыпано. — Брежнев покачал головой. — Эх Витя, как бы тебя в аппарат ввести?
— А зачем? — Удивился Николаев. — Помните, как там в Бриллиантовой руке? Если вы нам нужны, то мы к вам приедем если мы нужны вам…
— То я вызываю такси на своё имя. — Закончил цитату Брежнев любивший советские комедии и рассмеялся. — Хорошо. Я решу с парнями из охраны. Пусть согласуют с тобой варианты связи. Кстати, есть один неплохой способ. — Он задумался. — А давай мы тебе подарим машину? Тебе же есть восемнадцать?
— В августе будет. — Виктор кивнул внутренне напрягаясь. Студент первого курса, который катается на Волге? Да даже дети всесильных министров и глав союзных ведомств такого себе не позволяют.
— А кто будет сильно интересоваться, так ты сразу шли всех к чёрту. Или вот, например, к товарищу Цвигуну. Он тоже умеет отвечать на сложные вопросы. Но смысл машины в том, что мы туда тебе поставим телефон, и будешь ты всегда на связи. Если вдруг звонок не прошёл, будет такая лампочка мигать. У меня и в Чайке, и в ЗИЛе такой же стоит. Удобная штука. Ты не волнуйся, Вить. Мы всё по-уму сделаем. Даже твои мама и папа не напрягутся. — Но это всё ерунда. — Брежнев задумался. — Мне тут сигналы поступают… Нехорошие. Что, там у вас в будущем говорили про Галю?
— Галину Леонидовну? — Уточнил Виктор и увидев утвердительный кивок Брежнева, покачал головой. — Это очень неприятная тема, Леонид Ильич. Но я попытаюсь прояснить, хотя и зайду издалека.
Есть такой тип людей. Не помощники, а халдеи. Слуги, которые живут кусочками с барского стола. Кусками власти прежде всего. И вот такие люди, словно мухи обсадили Галину Леонидовну со всех сторон. Рассказывают какая она гениальная, какая красивая, какая умная… А фоном к этому, пьянки, гулянки, проходимцы, и прочие непотребства. В конце семидесятых дело дойдёт до краж алмазов из Алмазного фонда, и продаж на Запад картин. Она конечно тут будет лишь прикрытием для жуликов, но народ будет полоскать только одну фамилию.
— Мою. — Констатировал Брежнев глядя куда-то вниз. — И что можно сделать?
