Виктор конечно же выслушал весь этот бред, и даже в некоторых местах кивал головой, соглашаясь в следующий раз не обижать взрослых дядечек, и не отбирать у них каку.
А на следующий день все газеты опубликовали текст указа о награждении Виктора званием Герой Советского Союза с вручением медали Золотая Звезда и ордена Ленина.
Вручали награду в Кремле, особым образом. В присутствии корреспондентов и внушительной группы высших чиновников государства, Брежнев приколол к пиджаку Виктора Звезду, и Орден Ленина, и специально для корреспондентов сказал несколько слов, о том какая хорошая молодёжь растёт в Советском Союзе, и как он всеми ими гордится.
Пришлось отдуваться и Виктору, на стихийной пресс-конференции, где журналисты спрашивали его обо всём, и даже о том, есть ли у него планы на женитьбу.
Николаев старался держаться с достоинством, не тормозить и по возможности честно отвечал на все вопросы, что было очень положительно оценено журналистами. А когда они ушли, Брежнев взял его под руку, и выведя на улицу кивнул в сторону белоснежной двадцать четвёртой Волги.
— А это тебе подарок на день рождения. Только не гоняй как я. — И счастливо рассмеялся.
Права на машину, ему выдали в городском управлении ГАИ, причём сам начальник управления, который долго жал руку, и говорил разные слова.
И наконец, Виктор сел за руль подаренной ему машины, завёл двигатель, и сразу выключил. Звук был какой угодно, но только не от родного двухлитрового стосильного волговского мотора. Он вышел из машины и открыв капот увидел здоровенный и явно тяжелый мотор в усиленной раме.
Машина, которая ему досталась в среде знающего народа называлась «Догонялка» и была сильно модернизированной Волгой под индексом 24–24. То есть двадцать четвёртая Волга, с двухсотсильным пятилитровым двигателем ЗМЗ 24–24 который ставили на Чайку и на БРДМ. Никак внешне не отличаясь от серийной двадцатьчетвёрки, она имела коробку — автомат, гидроусилитель руля, другую подвеску, и усиленный кузов.
Но шла машина замечательно. Ровно, мощно, и даже на кочки реагировала мягко, глотая подвеской всякую мелочь. Трубка телефона находилась в блоке между передних кресел, как у таксистов, только разница была в том, что в багажнике стоял дополнительный блок шифратора и куда более мощный передатчик.
Номер у телефона был обычный, семизначный[40] и соединение шло автоматически. Виктор чтобы проверить связь позвонил в деканат, узнать, когда начинаются занятия, и услышал вполне ожидаемое, что мол придёте первого сентября, всё и узнаете. Но наученный опытом предыдущей жизни, он доехал до главного здания и дойдя до расписания, переписал его в блокнот. Конечно изменения ещё будут, но в основном всё сохранится.
— Витя, Николаев! — К нему на всех парах летел парторг факультета Алексей Гриневич. — Как хорошо, что я тебя поймал. Пойдём, срочно… — Он подхватил Виктора под руку и повёл по направлению к парткому.
— Алексей Сергеевич. — А в чём собственно дело? — Виктор мягко освободился от руки парторга.
— Как это «в чём»? Он ещё и спрашивает! — Возмутился Гриневич, снова хватая Николаева и таща по коридору. — У нас можно сказать такое событие, ещё один Герой Советского Союза, а ты ещё не в партии. Пойдём, у меня всё готово. Напишешь заявление, я сбегаю в ректорат, поставлю подписи рекомендателей, и завтра — послезавтра проведём собрание парткома факультета. — Парторг говорил, продолжая быстро идти, как вдруг остановился, и повернулся в сторону Виктора. — А вообще, ты настоящий герой. Я вот даже когда драка на моих глазах началась, не смог позвать милицию. Так что, нет слов. Ладно, пошли. А то уйдёт Иван Филипович, где мы его искать будем?
— А зачем нам ректор?
— Так тебе дают рекомендацию, он и декан первого факультета товарищ Ярковец. Тут понимаешь высокая политика. Не нам решать. Ладно, чего ты напрягся? Всё будет чётко. Да и потом, как там? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»!
Второй курс вопреки ожиданию начался не с учёбы, а с картошки. Точнее с капусты. Их группу посадили в автобус, и длиной колонной, где ехали другие второкурсники, вывезли в деревню Кузьминское Тверской области.
Двадцать студентов разместили частью в избах, частью в сарае, где на дощатый пол бросили видавшие виды матрасы. Правда сарай имел новую крышу, крытую железом, и хорошо закрывающиеся двери, но зато вместо печи стояло жуткое убоище, дымившее на всю жилплощадь.
Во всяком случае, студенты, которые разожгли огонь, тут же его залили водой, и уселись вокруг печи с унылыми физиономиями.
— Так. — Виктор который закончил обход сарая и окрестностей, подошёл к печи, и шевельнул кирпич. Тот, как и предполагалось, отошёл без малейшего сопротивления, потому, что просто лежал на другом кирпиче, и единственное что его связывало с конструкцией была сила гравитации.
