— Мне? — Виктор почувствовал, что вопреки всему своему самообладанию начинает закипать. — Мы, будущие авиационные инженеры, элита инженерного корпуса, ковыряемся в гнилье, выковыривая эту сраную капусту, а кроме пары водителей, на полях ни одного колхозника! Ни одного. И деревня пустая. А где все? Так урожай продают на колхозном рынке[43]. Некогда им. А урожай пусть городские дураки копают. Им же делать нехер. Вон посмотри. Восемь здоровенных лбов, с утра уже пьяные. Пришли объяснить городским кто здесь хозяин. А, Константин Николаевич? Эти вот мрази, взяли и избили парней, которые через десять лет будут строить ракеты и самолёты нашей страны. А это говно, ровно также будет жрать по утрам водку и искать с кем бы подраться. Ты у меня спрашиваешь зачем мне это надо? Я тебе отвечу. Мне надо чтобы они сели в тюрягу, и их там парфянили, как последних петушил. Потому что я мать твою, в ярости. И если хоть кто-нибудь из парней получил серьёзную травму, я уж расстараюсь на все сто. Я дам денег прокурору, судье, и зашлю грев[44] на зону, но их оттуда уже не выпустят.
Компанию молодых, глава колхоза сам не любил, но среди лежавших в грязи, был его сын, и Константин Николаевич сломался.
— Бумага в институт о перевыполнении плана, премиальные на всех, и автобус до Москвы. Коротко бросил председатель, и Виктор задумавшись повернулся к студентам.
— Выбирайте. Или сажаем этих деятелей, или уезжаем по домам…
— Уезжаем. — Парни были единодушны. За полторы недели деревня всем надоела пуще гнилой капусты.
— Ты услышал. — Виктор повернулся к председателю. — Мы собираемся, а ты давай все документы и деньги мне на руки.
Тот, кто стремится быть везде первым, рискует успеть.
Молодые организмы быстро справились с последствиями драки, и через час в автобусе все ехали дружно горланя песни про медведей[45], и про дикарей рождённых в понедельник[46].
Когда выбрались на трассу, Виктор раздал всем деньги, и собрал подписи в ведомости на выдачу премии. Денег было немного. Всего рублей по сорок на человека, но и это в плюс, так как «на картошке» денег никому не платили. Так что все были рады неожиданному прибытку.
Виктор, повысив голос ещё раз объяснил всем что нужно твёрдо придерживаться избранной версии событий, и не болтать лишнего.
— Особенно это касается вас, девоньки. — Виктор посмотрел на пятерых девчонок, сидевших одной группой. — А то начнёте болтать всякое.
— Вить, да про тебя что ни болтай всё будет правдой. — Галина Тихонова очаровательно улыбнулась. — Мы с мамой гуляли по набережной, когда тебя из военного вертолёта высадили, и ты так, рукой сделал, мол, ждать не надо.
— Это всё поклёп, и провокация. — Быстро ответил Виктор. — И вообще, это не я, это двойник.
— У тебя ещё и двойник есть? — Зара Галямова округлила глаза.
— Да, какой там двойник. И вполовину не такой…
— Наглый? — Предположила Светлана Зубатова.
— Нахальный? — Поинтересовалась Зара.
— Не такой упёртый? — С ангельской улыбкой спросила Галя.
— Девчонки, у вас явно создалось превратное впечатление обо мне. Трогательном, ранимом и нежном существе, не способном на грубость и большом поклоннике импрессионистов…
— Уложившем восьмерых деревенских мужиков за тридцать секунд. — Галя чуть подалась грудью вперёд, быстро хлопая глазками.
