Словно вспомнив о муже и сыне, Петунья торопливо высвободила руку и быстро поцокала на низких каблучках дальше по дорожке.
Поттер печально вздохнул и дотронулся до ржавой калитки. Тут же сработала какая-то магия. И над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили:
«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью».
Вокруг аккуратно выведенных строчек доска оказалась сплошь исписанной. Волшебники и ведьмы расписывались вечными чернилами, вырезали свои инициалы, многие оставляли целые послания. Более свежие надписи выделялись на фоне наслоений магических граффити, а содержание у всех примерно одно и то же: «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!» Вот только эктоплазма заливала табличку сплошь и уже съела многие надписи или их части.
Всё это запечатлелось в уже высохших очах Гарри-Грегарра, когда всего через пару ударов сердца его инстинкты возопили об опасности. Парень резво отпрыгнул — на его место шлёпнулся шипящий сгусток ядовито-зелёной эктоплазмы.
— Бегите!
Следом за звонким выкриком мальчишки раздался громкий и подвывающий голос:
— Гарри Поттер! Проклятое дитя! Авада Кедавра! — со стороны развалин дома разнеслось скрежещущее скрипение, продирающее липком холодом до печёнок.
— Гарри! Что-о?.. — воскликнула Петунья, оглянувшись на внезапные крики и вздрогнув от магически насланного животного ужаса.
Прямо посреди дня из развалин дома Поттеров появился тёмный призрак лорда Волан-де-морта, разъярённого до безумия. Лили Поттер десять с половиной лет третировала часть его души, случайно оторвавшуюся при попытке убить младенца из пророчества. И все эти годы данная частица ощущала материнскую любовь, которой приютский сирота был напрочь лишён. Том абсолютно не думал делать хоркрукс из Гарри Поттера — убить алкал! Однако что-то мистическое произошло в ту роковую ночь. Как оказалось, его душа порвалась — порвалась вопреки его воле. Поэтому Том при личной встрече с подросшим ребёнком ощутил в Гарри нечто родственное. И он вырвал эту частицу, проглотил, однако та находилась в живом теле вместо артефакта и потому успела за годы как-то измениться, пребывая в «стеснённых» условиях. Реддл усвоил эту частицу, прибавив в могуществе, вместе с которым досталась и память несостоявшегося хоркрукса. Потому Том разъярился до безумия, люто возненавидев Лили и её отпрыска Гарри. Обретя силы в большей мере влиять на реальность, как полтергейст, а не призрак, Тёмный Лорд принялся терроризировать Годрикову лощину, ибо иначе не смог отыскать Гарри Джеймса Поттера. Жгучая ненависть к Лили Поттер затмила его разум из-за порции ярких, долгих и однотипных воспоминаний, которые с течением дней ослабевали и могли бы скоро вовсе сойти на нет, вернув Тёмному Лорду его прежнюю рассудительность. Остатков ума хватало избегать министерских охотников за полтергейстами и готовить восстание мертвецов с кладбища неподалёку для занятия трупа посвежее, но тут Гарри Поттер сам явился к отчему дому!
— Авада Кедавра! — безумно орал Тёмный Лорд, обращая свою боль от обжигающих лучей солнца в жгучую эктоплазму и метая её в Гарри, чтобы всего обляпать и таким образом захватить его тело под свой полный контроль.
Волшебник-юнлинг вновь уклонился от плевка эктоплазмой, на сей раз совершив перекат и потеряв головной убор. Вскочив с резким движением вправо, мальчик едва не оказался вновь пронзён призрачной сущностью, только на сей раз это грозило смертельной опасностью стать одержимым. Пусть Живая Сила Лили с подпиткой от кайбер-кристалла могуча, но интеллект и опыт на стороне Реддла, способного нанести вред душе Гарри-Грегарра и желающего растерзать в клочья.
— Авада Кедавра Гарри Поттер! — вылетел очередной сгусток эктоплазмы.
— Вердимиллиус, — устоявший на ногах отрок успел выхватить обе свои палочки и обеими руками совершил одинаковые движения в сторону быстро развернувшегося полтергейста, вновь полетевшего в лобовую атаку.
Из двух палочек разом вылетели сноп и облако зелёных искр, в свете которых для магглы чётко проявился дымчатый призрак с перекошенной от злобы физиономией.
— Умри-и! — уклоняясь и выплёвывая эктоплазму, но ту отклонил поток искр.
— Вердимиллиус, — кривясь от боли, произнёс волшебник-юнлинг, пользуясь опытом прошлой жизни для сосредоточения на внезапном бою, когда резкое усиление тела рвёт связки и ломает кости от неравномерности приёма Силы.
