Зарядка сегодня слегка задержалась, потому что после умывания мальчишки с любопытством собрались вокруг аквариума, накрытого тканью, чтобы свет при чтении книг не мешал жабе спать. Невилл с затаённым сердцем чудовищно медленно сорвал ткань.
— Ого!
— Вау!
— Ух ты!
— Круто!
— Эм… — сам Лонгботтом недоумённо почесал затылок при виде Тревора, из болотно-зеленой жабы ставшего зеленовато-золотой жабой с красно-золотыми бородавками и янтарного цвета глазищами.
— Ква-а-а-а, — голодно протянул Тревор.
— Ах, да, конечно, ты голоден, Теворчик. Сейчас-сейчас, — засуетился Лонгботтом, чайной ложкой доставая из банки заторможенных колорадских жуков и высыпая в аквариум рядом с «грядкой», где его стараниями появилась махонькая поросль нового сорта лилии.
Мальчишки повторно поразились, когда изо рта жабы вырвался пылающий язык и с характерным шипящим звуком поджаривания схватил нескольких жуков. Сам хозяин жабы офигел больше всех!
Тут прочирикал Лим, севший на край аквариума, заглянувший внутрь и еле успевший слететь, избегая огненного языка чуть подросшей и осмелевшей жабы.
Повидав одно чудо-юдо, все пятеро мальчишек окружили пальму, на которой зашевелился остро-пупырчатый лукотрус. Увы, никаким индикатором он не стал, а цветочки остались в цветах огненного спектра — красно-оранжевые с жёлтым. Они распустились на всех веточках, кроме лицевой части. Лепестки с плавным градиентом меняли цвет согласно внутренним колдофизиологическим процессам волшебного тела лукотруса. Смотрелась эта цветочная одёжка по-пижонски, особенно стильно выглядели зелёные листочки на голове и кистях. Никаких огненных дыханий или плевков, ни искрящейся огненной пыльцы, ни живительной секреции из листьев. Легко догадаться, что новые особенности не появились потому, что Поттер не применял к Жезлу крутое колдовство, как к Тревору, а потому лукотрус банально расцвел и всё.
— А у лукотруса моей прапрабабушки Ханны цветение напоминало ивовое, три жёлтые почки, похожие на мохнатых гусениц, — всё-таки сообщил Невилл. — А ещё известны серьги, как у дуба и берёзы.
— Это женские варианты цветения, — усмехнулся Поттер. — На самом деле вылезание цветочных почек или серёжек мне говорит о том, что в том месте лукотруса касались волшебной палочкой, а в нашем случае нужная для начала цветения магия равномерно распределилась по всему его тельцу.
— А каким заклинанием, Гарри? — полюбопытствовал Рон.
— Ну, если так подумать, то формально лукотрус относится к деревьям, значит, первым в комбинации будет Арборивикус, а вторым, понятное дело, Орхидеус. То есть заклинание типа Арборивикус Орхидеус. Просто лукотрусы слишком незначительны и сами размножаются почкованием, чтобы задумываться о стимуляции их цветения. Можете выдать эту формулу, друзья, пусть желающие изобретают жест, если его ещё нет в справочниках, а про меня и Симуса молчок.
— Окей, — Дин изобразил, как зашивает рот.
— Могила, — поддакнул Рон.
— Ни-ни, — выдал Невилл.
Симус с благодарностью взглянул на каждого друга, стесняясь вчерашней слезинки, неподобающей парню.
Мальчишки наконец-то занялись утренней гимнастикой, а цветущий лукотрус отправился эпатировать девчонок, понеся одно невидимое послание и одно видимое. Вившийся рядом клубничный сниджет яснее ясного свидетельствовал, чей питомец дефилирует. Поттер специально подгадал время так, чтобы вставшая раньше соседок Гермиона находилась в ванной комнате, когда Жезл постучался в спальню второкурсниц, только открыла ему умилившаяся цветочками пятикурсница, проходившая мимо. Так что хитрый план оказался приведён в исполнение. Невидимое послание легло поверх книги, а видимое лукотрус, ловко забравшийся по ножке и столбику к раме с балдахином, оставил на подушке Гермионы, убеждая пятикурсницу в любовном характере записки внутри алого сердечка с золотой окантовкой.
Ожидания сбылись. Лаванда не выдержала накала романтических страстей, заглянула в записку и ахнула:
«Побег после чая. Раздобудь слёзы Миртл, пожалуйста».
Разумеется, девчонка ахнула и прочла вслух, хотя Фэй и Парвати подбежали к ней и заглянули из-за плеч, а старшая девчонка сверху нависла. В этот момент зашла Гермиона, и сердечко с посланием не успело вернуться, оказавшись похищенным и спрятанным. Четыре девчонки сделали вид, что умилились цветущим лукотрусом и защебетали о том, как Гарри удалось воплотить ещё одну легенду. Грейнджер тоже оценила пижона в лепестковом комбинезоне огненной расцветки.
Разумеется, Гермиона чуть позже ощутила невидимую записку, когда взяла книгу, и потом, когда соседки убежали умываться и чистить зубы, она прочла её:
«Пятница 13-ое — объявляю день конспирологии и ломания всем мозгов в жопу Хэнка (второе Рон придумал). Играем в иносказания. Например, вместо „пойдём кушать“ говориться „айда резать и расчленять“, а „идеи“ будут „слезами Миртл“. Модный разгул после чая».
