Симус и Невилл улыбались, однако особенно внимательно наблюдали за магическими процессами. Финниган первым порывисто отошёл от кровати и сел на пятки в шаге от феникса, за ним Лонгботтом сорвался с места и так же устроился в шаге от лукотруса. Рон поленился вылезать, ему был не интересен «садовый» эксперимент, а вот Дин всё-таки тоже приблизился, заворожённый магией, проявленной колдорентгеном. Естественно, клубничный сниджет Лим вился вокруг приёмного папика, волнуясь за него.
Жезл захлопнул свой ротик и проглотил каплю с высококонцентрированной магией. Ничего внезапного! Слезинка начала медленно смешиваться с его соками, отчего из трещинок в коре забрезжил золотистый свет, неторопливо проявлявший словно бы сеточку из жилок. Особенно красиво магия растекалась по зелёным листочкам. Когда даже кончики трёх палочек-ножек напитались магией, лукотрус встрепенулся подобно птице и… весь зачесался, целиком покрываясь мелкими почками. И хотя бутончики раскрывались несколько секунд, они все делали это одновременно, завораживая даже мальчишек, включая Рона, почувствовавшего себя отщепенцем и таки присоединившегося ко всем в тесной компании.
Интуиция Поттера верно подсказала ему время — он превратился обратно в человека, когда его древесный питомец весь расцвел мелкими соцветиями, словно бы покрывшись шкуркой из лепестков оттенков красного, оранжевого, жёлтого.
— Целозия, — прокомментировал Поттер. — Цветок из семейства амарантовых. Сам по себе напоминает языки пламени. А у лукотруса магия в лепестках отражает его эмоции или мысли, оттого они переливаются из одного в другое. Сейчас Жезл в замешательстве и потому такой живо-пёстрый. Но скоро он успокоится, цвет выровняется.
— Хе-хе, цветочный индикатор, — выразился Дин.
— Эм, а как лукотрус теперь будет видеть, когда у него и лицо заросло? — тревожно спросил Невилл.
— Ну, наверное, вытянет глаза на усиках-веточках, как делают это слизни. Или будет ходить с бородавчатым лицом, научившись избирательно закрывать бутончики. К утру точно очухается — узнаем. Левикорпус, — побоявшись брать в руки, а то обязательно повредит несколько нежных цветочков, чей аромат казался приятно душистым и совершенно новым запахом, который мог бы подойти мужчине на манер парфюма с кардамоном и какао при нотках бергамота.
— Красивый, и запах классный, — подытожил Невилл. — Классный эксперимент, Гарри, — восхищаясь. — Если Симус не заревёт, можно мне?
— Ещё чего! Гарри, преврати меня, пожалуйста, выдавлю слезинку на жабий цветок. Я смогу, — сам себя уверяя.
— Это Аква Трициртис, он приманивает мух для жаб и своего опыления, — пояснил Лонгботтом и сорвался с места, а потом вспомнил, что он волшебник, вообще-то. — Вингардиум Левиоса.
И тяжёлый аквариум поплыл. От бултыханий вода взбаламутилась, и разбуженный Тревор сердито квакнул.
Поттер исполнил просьбу, теперь собственными глазами и остаточными Ощущениями Силы под призмой сенсорики феникса засвидетельствовав огненную вспышку одновременной трансфигурации материи и магии.
Симус свыше десяти минут пыжился со слезой, пока не словил парадокс — пока не заплакал от того, что у него ничего не получается, а так хотелось заработать для крутых подарков маме и папе. Подробности только Поттер просёк и оставил смущающее знание при себе, а остальные трое заметили разницу в магии и поняли, что не от счастья всплакнул их друг. Ещё все люди заметили, как слезинка втянула в себя почти всю магию из тела феникса, гораздо менее насыщенного энергией, чем наблюдалось у Поттера.
Кристально-прозрачная капелька сверкнула боками и упала на лепесток жабьей лилии.
И…
Длинный язык Тревора метко слизнул добычу.
И…
Волшебную жабу магически раздуло подобно воздушному шарику.
— Треворчик! Что же ты наделал!.. — ахнул Невилл и задёргался, не зная, что предпринять. — Гарри, что делать? — смекнув обратиться к авторитету.
— Закреплять, разумеется. Маджикус Экстремус Ренервейт Максима, — запуская с двух палочек могущественное заклинание, от которого жабу раздуло в диаметре аж до фута. Наколдуй он регенерацию, то началась бы мутация, а так организм жабы получил порцию энергии большую, чем проглотил от дурной жадности или спросонья. Хорошо бы ещё сверху чары Гармония Нектере Пасус, на худой конец чары Семел Про Семпер, однако магической жабе уже хватило созданного перенапряжения, чтобы организм начал стремительно перестраиваться под воздействием мощного волшебства.
— Ой-ёй-ёй! — ещё пуще разнервничался Невилл, дёргаясь над аквариумом.
— Вау! Хе-хе, — Дин захихикал, глядя на то, как жаба за пару мгновений сдулась, выдавив из своей кожи большущий ком слизи и начав во всех смыслах обтекать от произошедшего.
— Нихи-хи, — Рон тоже развеселился.
— Курлык?.. — Симус-феникс переступил с ноги на ногу и повернул голову глазом к Поттеру.
— Здорово! — волшебник-юнлинг улыбчиво восхитился получившейся метаморфозе. — Фините Инкантатем, — расколдовывая Симуса, выжатого как половая тряпка и обессиленно опёршегося о руки, когда появился сидящим на пятках, каким его трансфигурировали.
