— Теперь его жизнь станет прежней? — спросил кот, глядя вслед удаляющейся фигуре посетителя. — Да, станет, — ответил волшебник. — Может даже лучше станет. У него теперь есть возможность понять, сколько важного и нужного было в его жизни. — А что с приглашением? — Мы идем в гости. Надо же понять, с кем имеем дело. Давай собирайся. — В смысле туфли начистить и галстук завязать? — А что, стильно бы смотрелся. — А я вот знаю, что есть такая статья. — Какая? — Издевательство над животными. — Трюфель, ты что животное? — деланно возмутился Микаэль. — Ну, знаешь, — фыркнул кот.
В парке у пруда на лавочке сидели два очень необычных создания: волшебник, который был не просто волшебником, и его кот, который, конечно, был не просто котом.
Волшебник сидел спиной к пруду, из которого лениво поднималось рассветное солнце, а кот лежал у ног хозяина и презрительно смотрел на голубей. Птиц привлекали свежие зерна, щедро разбрасываемые волшебником на асфальте. Кот не делал попыток их поймать или спугнуть, он всем своим видом показывал, что презирает этот вид, и терпит такое соседство исключительно из-за хозяина.
— Не понимаю я голубей, — презрительно изрек кот.
— Именно голубей или вообще птиц? — спросил волшебник.
— Нет, именно голубей. А еще ворон. — Кот демонстративно перелег, чтобы не видеть птиц.
— А чем же тебе голуби не угодили?
— А разве это птицы? Это же крысы, только с крыльями. У них свобода есть, возможность улететь куда угодно, жить на самом верху. А они здесь, в мусорках ковыряются и еду подбирают.
— Город заставляет их приспосабливаться. Но они все еще птицы. Они могут улететь в любой момент. И, например, тебе, Трюфель, не так-то просто будет их поймать.
— Больно надо, — фыркнул кот. — То, что они могут по воздуху убегать, не делает их птицами. Птицы, я думаю, это существа, награжденные даром летать. Сама возможность иметь крылья — это печать особенности, избранности. Как пегас, как феникс, как Икар. Крылья это не просто что-то вместо рук, крылья это особый вид счастья.
— Вид счастья? — усмехнулся волшебник. — А я смотрю, недосып будит в тебе философа. Или, скорее, ворчуна.
— А как не ворчать, если у меня самый сон, а ты решил вытащить меня на прогулку? Это такой изощренный способ поиздеваться?
— Ну, Трюфель, я тебя не тащил с собой, ты сам захотел.
— Ты ж меня в другое время на улицу не берешь.
— Правильно, в другое время народу много. А у меня кот великий артист, любит стихи почитать на публике, песни попеть. После чего в местном неврологическом диспансере очереди выстраиваются.
— Допустим, — согласился кот, он повернулся к волшебнику, совсем забыв про птиц. — Но почему утром? Почему ночью погулять нельзя, когда у меня самое бодрствование?
— Во-первых, именно поэтому. Ты когда слишком активный, за тобой не уследишь. А во-вторых, я очень люблю восходы.
— Восходы он любит, — проворчал кот и снова посмотрел на птиц. — Скажи мне, Мика, если ты так любишь восходы, то почему всегда сидишь спиной к солнцу.
— А какой смысл прийти в кинотеатр и смотреть на проектор? Все самое интересное находится в другой стороне.
В дверь позвонили. Ничего необычного, каждый день к волшебнику приходят «просильщики» и хотят каких-то чудес. Часто он их сразу отправляет домой, просто потому, что не хочет больше переписывать реальность. Но этот случай был особый. Это всегда чувствуется по движениям пространства. Что-то не так в мире. И это что-то требует немедленного вмешательства.
Волшебник пропустил гостей в квартиру и сразу провел в зал. Обычно он общался с гостями на кухне, но в этот раз Мика понял, что чай предлагать бесполезно.
В кресле, нервно теребя в руках платок, сидела заплаканная женщина. Рядом, на другом кресле, сидел ее муж. Он держался спокойно и сдержанно, но по его бледному осунувшемуся лицу и огромным синякам под глазами было понятно — дома беда.
— В полиции сказали, что загулял, — всхлипывала женщина. — А как он загулял? Да у него и друзей — то не было.
— Может быть, девушка? — спросил Мика.
— Вряд ли, — вздохнул мужчина. — Он был не очень общительным.
— Мы бы знали, — подтвердила женщина. — Он нам все рассказывает.
Мужчина опустил голову.
— Вы что-то еще хотите сказать?
— Да, — сказал мужчина. — Мне кажется у него проблемы… как бы это получше… с психикой. Может быть подростковый возраст.
— Не то чтобы он был невменяемый, просто замкнутый. Как аутист.
— И в чем это выражалось?
— Он любит собирать модельки самолетиков. Ну, знаете, такие, в масштабе.
— По-моему, ничего не обычного, — сказал волшебник.
— Да, но он только этим и занимается все время, — вздохнула женщина. — И еще много читает.
— Мне кажется, вряд ли можно это назвать особенностью, — сказал Мика. — Мальчик увлекся авиамоделированием. Что в этом плохого? А что книжки читает и вовсе прекрасно, если это конечно не «Майн камф» и не поваренная книга анархиста.
— Да нет, он фантастикой увлекается. Ну, знаете, там Крапивин, Ефремов. Но он не просто увлекается ими, как вот мы увлекались в свое время авторами. Нет, у него мания какая-то. Пойдемте к нам домой, я покажу вам его комнату. Вы сразу все поймете.
— Да это хорошая идея, — подтвердил мужчина, — заодно вы сможете взять его вещи.
— Вещи? — не понял волшебник.
— Вещи, — кивнул мужчина, — чтобы вы смогли по ним его найти, так сказать, взять след.
— Я же не собака, — улыбнулся Мика. — Но давайте действительно посмотрим его комнату.
