— Дойдем до того камня, там можно посидеть.
Анна опустилась на сидушку, пристегнутую к поясу. Он снял очки, и теперь его глаза, прозрачные голубые глаза, сияли на фоне пропасти. Слабость проникла в ее тело, внезапная сонливость сдавила веки. Все начали подниматься.
— Аня, хочешь еще посидеть?
— Да. Забери мой рюкзак у Свами.
— Ты сможешь его нести? Зачем?
— Там мои вещи. Куртка…
Он повернулся к Свами, но тот отрицательно покачал головой.
— Просто возьми самое необходимое.
Анна сдалась. Достала пуховик, бутылку воды.
Все это Витя убрал к себе. Учитель вместе с Олей двинулись вперед, оставляя их одних.
— Надо идти.
— Хочу спать.
— Это от разряженного воздуха.
Он мягко взял ее за локоть, заставляя подняться. Анна спрятала ладони глубоко в карманы, будто ища опору. Желудок начал чудовищно ныть. Витя шел впереди, но стоило ей замедлить шаг, он тут же подстраивался, медлил, с тревогой заглядывал ей в лицо. Хотелось отдохнуть — больше и больше.
— Ты иди. Я тебя догоню.
— Ну уж нет, красавица.
И вновь они продолжали путь. Тропа становилась уже, круче. Небо пасмурнее. Горные козлы то и дело пробегали наверху, сбрасывая острые камни, от которых надо было уворачиваться. Витя все чаще придерживал ее за руку и, в конце концов, крепко сжал ее ладонь, увлекая вперед. От теплоты его пальцев кружилась голова. Боль в желудке, усталость — все меркло в сравнении с этим нестерпимым блаженством его прикосновения. Они дошли до густого соснового леса. Начал моросить дождь.
— Вот как раз здесь и спрячемся. Там ручей. Надо набрать воды.
Анна присела на огромный валун, дотронулась до ледяной воды. Где-нибудь в Ришикеше она казалась бы спасением, но сейчас ей мучительно хотелось сделать несколько глотков чего-нибудь горячего, что согреет кровь. Витя наполнил бутылки, затем засучил рукава и опустил руки по локоть в воду.
— Держи. На память. Сувениры не привезешь, так хоть камни.
Анна взяла три небольших камня, обточенных водой, сжала с нежностью и положила в карман. «На память. Поверь мне, если я выживу, никогда не забуду этот день и твое прекрасное лицо».
— Отойди!
— Что?
Но Витя уже рывком дернул ее с места, куда градом посыпались осколки гор.
— Спасибо. Снова спасаешь меня.
— Это моя карма.
Пока они шли по лесистой местности, он не касался ее руки, не находя этому оправдания. Ее холодные пальцы начали ныть от тоски. Она была рада быть вновь среди неприкрытых скал, где можно было ощутить его прикосновение. Уже доверху застегнута молния куртки, но ветер хлещет в лицо. Они были в дороге около шести часов, стоило поторопиться, чтобы дойти до темноты. Впереди их ждал самый опасный участок пути.
— Где шапка?
— У Свами, в моем рюкзаке.
— Ясно.
Покрасневшие пальцы расстегнули тугую застежку и достали шапку. Анна взяла в руки мягкий кусочек шерсти, от которого исходил резкий ментоловый запах.
— Ароматизированная?
— Не знаю, наверное, лежала вместе с ментоловым маслом. У меня же в Ганготри начался насморк.
Анна натянула шапку на голову, втягивая аромат.
— И куртку возьми.
— А ты?
— Я дождевик надену, он от ветра отлично защищает.
— Нет, ты замерзнешь.
Но он уже снял красный пуховик, накинул на нее, как на ребенка, потуже затянул капюшон.
— Ну! Отлично! Настоящий непальский беженец! — Анна засмеялась, согреваясь в его вещах. — Пойдем, медовые глаза.
Они вступили на узкую тропу. Крепко сцепленные пальцы и один шаг отделяли их от пропасти.
Преодолев острые пощечины колкого снега, они, наконец, спустились в низину, в лагерь, в центре которого стоял маленький деревянный домик, где располагалась кухня. Широкие палатки образовывали букву Г. Как только показались люди, Витя тут же выпустил ее озябшую ладонь.
— А… Пришли, — произнесла Анна с грустной улыбкой.
Только что они были в плену ветра и страсти, а теперь предстояло расстаться. Она была уже уверена… Но, может, все-таки просто очень добрый…
— Как ты? — Володя быстро поставил ей еще один стул. Анна облокотилась на широкий деревянный стол.
— Жива.
— Нужно что-то поесть. Тут не разгуляешься. Есть какой-то острый рис и вермишель «Магги».
— Вермишель. И чай. Поскорее.
— Сказать, чтобы перец не добавляли?
— Да.
Володя побежал на кухню, чтобы поторопить повара — смуглого, скорченного, в шапке, натянутой до бровей.
— Анечка, мне сказали, что вы вернулись. Ты справилась! — Лола ободрительно положила ладонь ей на плечо.
— Да, мне не верится. Только обратно я, по-моему, не вернусь.
— Ничего, сейчас отогреешься, и все будет в порядке. Витя там сейчас ищет место для тебя.
Володя поставил на стол пластиковый стаканчик, над которым вился пар. Анна обхватила его обеими руками, медленно сделала несколько обжигающих глотков. Желудок чудовищно ныл, горячая жидкость тут же вызвала спазм. Но Анна продолжала пить, жадно втягивая тепло.
— Ну, бровки домиком? — Володя быстро коснулся ее лба.
— Что? Бросил меня? Предатель.
Лицо мальчика сразу стало серьезным.
— Почему бросил? Ты сама сказала. А я тебя не одну оставил, знал, что в надежных руках. Так что нет, не предатель.
