- Каким советом? - фыркнул Джош. - О том, сойдет ли темный костюм за официальный прикид?
- А я хочу посмотреть, как ты пытаешься отрастить бороду, - добавила Джэнет. - Боже, ты такой эгоист. Разве ты не хочешь помогать людям?
Элиот выглядел озадаченным. - Людям? Каким людям?
— Бедным людям! Голодным людям! Больным людям!
Людям, которые не умеют колдовать!
— Люди хоть когда-нибудь сделали что-нибудь для меня? Они не хотят моей помощи. Люди называли меня педиком и кидали в мусорный бачок на перемене в пятом классе, потому что я носил зауженные штаны.
— Я надеюсь, что ради твоего же блага на твоей горной вершине есть винный погреб, — раздраженно произнесла Джэнет,
— или же целый бар. Ты и восьми часов не выдержишь без выпивки.
— Я буду готовить необработанные, зато крепкие напитки из местных трав и ягод.
— Или заниматься сухой чисткой.
— А это проблема. Можно, конечно, использовать магию, но результат все равно будет не тот. Может, я просто буду жить в Плаза, как Элуаз.
— Мне скучно! — взревел Джош. — Давайте сделаем управляемый огонь Харпера.
Он прошел к большому стеллажу, наполненный дюжиной крошечных ящиков, узких, но глубоких, который оказался миниатюрной библиотекой волшебных палочек. На каждом ящике была крошечная этикетка, на которой от руки были написаны
названия, начиная с Айланты в левом верхнем углу и заканчивая Дзельквой японской - в правом нижнем. Заклинание управляемого огня было бесполезным, но ужасно увлекательным. Оно позволяло растягивать и превращать огонь в искусно выведенные каллиграфические формы, которые вспыхивали в воздухе на мгновение, а затем исчезали. Делать это нужно было с помощью осиновой волшебной палочки. Вечер свелся к попыткам превратить пламя свечи в невероятно слоджные или нецензурные слова и формы, что, в свою очередь, неизбежно привело к тому, что занавески загорелись (видимо, не в первый раз) и их необходимо было потушить.
Нужен был перерыв. Элиот принес тонкую, опасного вида бутылку Граппы. Заклинание пережили лишь две свечи, и никому не было дела до того, чтобы поменять остальные. Было очень поздно, второй час ночи. Они сидели в полутьме и умиротворенно молчали. Джэнет лежала на ковре, уставившись в потолок, сложив свои ноги Элиоту на колени. Между ними двумя существовала забавная физическая близость, особенно учитывая то, что Квентин знал о сексуальных предпочтениях Элиота.
— И это все? Теперь мы окончательно Физкиды? — Граппа была словно огненное семя, переместившееся в грудь Квентина и пустившее в ней корни. Семя дало начало горячему, светящемуся ростку, который вырос, раскрылся и раскинулся в стороны,
превратившись в большое теплое древо хорошего настроения. — Разве над нами не должны были поиздеваться, или как-нибудь фирменно нас разыграть, или, я даже не знаю, побрить или сделать что-нибудь еще?
— Только если вы сами этого захотите, — произнес Джош.
— Я почему-то думал, что вас будет больше, — сказал Квентин, — что нас будет больше.
— Это все, — начал Элиот. — После того, как Ричард и Изабель выпустились, не осталось ни одного пятикурсника. Никого не зачислили. Если бы мы никого не получили в этом году, Фогг поднял бы вопрос о присоединении нас к Природникам.
Джош театрально вздрогнул.
— Какими они были? — спросила Элис, — Изабель и Ричард?
— Как лед и пламя, — ответил Джош, — как шоколад и марципан.
— Без них все по-другому, — сказал Элиот.
— Скатертью дорога, — произнесла Джэнет.
— Они были не такими уж плохими, — сказал Джош. — Помните, как Ричард подумал, что сможет оживить флюгер? Он собирался сделать так, чтобы тот крутился сам по себе. Ричард, должно быть, провел дня три, смазывая его рыбьим жиром и еще чем-то, о чем я даже знать не хочу.
— Это было смешно, но не специально, — сказала Джэнет, — это не считается
— Вы просто никогда не понимали Ричарда. Джэнет фыркнула.
— У меня было много Ричардов, — сказала она с удивительной горечью в голосе.
Последовала небольшая пауза. Она была первой фальшивой нотой этого вечера.
— Но сейчас у нас снова есть кворум, — быстро добавил Элиот, — в высшей степени респектабельный кворум. Физкиды всегда получают самых лучших.
— За лучших! — воскликнул Джош.
Квентин поднял свой бокал. Он был высоко в ветвях своего огненного древа, покачивавшегося в теплом алкогольном ветерке.
— За лучших! И все выпили.
ЗВЕРЬ
