Разместить здесь, в таком месте, на первом этаже, модный салон – настоящая авантюра! Авантюра или дерзость? В нескольких шагах от нового жилища Ворта ощущалось биение пульса новой жизни. В грохоте кирок и визге пил рушились старые дома, прокладывались новые улицы. В романтичном Париже, в очаровательных пейзажах, так любимых французскими поэтами, образовывались широкие бреши. Пространство воздуха и света постепенно сокращалось. Наполеон III стремился превратить Париж в современный город: широкие проспекты, величественные площади, парки и множество деревьев, высаженных вдоль улиц, были призваны свидетельствовать о процветании и величии французов. Эти старания были направлены не только на то, чтобы поднять престиж своей нации. Быть может, император вспоминал об уличных боях 1830 и 1848 годов, думал о смутьянах, не согласных с совершенным им государственным переворотом и превративших тесные парижские улочки в баррикады. Как опасны для авторитарного режима все эти узкие перекрестки, закоулки и тупики – там восставший народ может сделать засаду и установить пушки!
«Вместе мы совершим великие дела», – сказал французский император префекту барону Осману[108] на первой аудиенции во дворце Сен-Клу. И не ошибся: «художник – сноситель старых стен», как любил называть себя Осман, воплотил в жизнь гениальные проекты Наполеона III и создал великий Париж.
В тот самый день, когда Ворт устраивался на новом месте, был подписан указ о строительстве нового здания Оперы. Вот так, по соседству с Вортом, появилось место, куда регулярно съезжалось парижское общество. Располагалось это место в самом центре просторной, еще не до конца достроенной площади, куда выходила улица де ля Пэ. И уже была освобождена от строительных лесов и мусора улица, соединявшая два главных столичных театра – Оперу и «Комеди Франсез».
Следовательно, в возведении нового здания в том месте, где намерено обосноваться будущее, присутствовал тонкий и хитрый расчет. Еще раз острое чутье сослужило Ворту большую службу. Работы по расширению городских улиц со строительством по обеим сторонам тротуаров спровоцировали множество спекуляций, некоторые из которых достигали громадных масштабов. Стоимость акций возросла, биржевой барометр стоял на самой высокой отметке. У Ворта уже сложился свой круг клиентуры. Многие клиенты последовали за ним, оставив крупный Дом моды
Однако спустя два года после водворения на улице де ля Пэ заветное желание Ворта исполнилось: его клиенткой стала императрица. Одевать императрицу – безусловно, большой профессиональный успех, он дает право на титул «поставщик императорского двора». Но для Ворта этот успех имел гораздо бо́льшее значение, он приближал его к давно поставленной цели, которая по счастливой случайности соответствовала государственной политике, проводимой императором. Эта цель заключалась в возвращении лионской шелковой индустрии процветания и былой славы.
Повсеместное внедрение машин уничтожало ручное производство. Как же могли лионские ткачи, с такой любовью относившиеся к своему ремеслу, продолжать делать ткани дивных цветочных расцветок с их волшебной игрой переливчатых оттенков и создавать вечный праздник цвета? Ворт, чувствуя надвигающуюся опасность, делал все возможное, чтобы сохранить качество работы лионских фабрик. Как только императрица, а вслед за ней все придворные дамы и жены богатых финансистов и промышленников согласились носить платья из лионского шелка, результаты не заставили себя долго ждать, проявившись в статистических данных: в период с 1860 по 1870 год в Лионе количество ткацких мастерских увеличилось вдвое.
Совсем немного времени прошло со дня появления Ворта на улице де ля Пэ, как в числе его клиентов оказалась блестящая публика, приближенная к императрице; правительницы и принцессы зарубежных стран, самые яркие мировые знаменитости и утонченные дамы полусвета.
Жизнь на улице де ля Пэ била ключом. На верхних этажах зданий располагались ателье. Сотни рабочих от зари до зари кроили, сметывали, вышивали, пришивали рюши на рюши, рюши на воланы, воланы на воланы, создавая юбку в форме колокола, натягивали ее потом на каркас кринолина.
К шляпкам и беретам крепились перья, цветы, а легкие, как вздох, вуали – к затейливым небольшим капотам.
