Мешочек с деньгами занял свое место, а на небольшой бронзовой табличке у входа изменились цифры, показывающие, сколько денег на счету. Сопровождающий Петунью гоблин довольно оскалился. Подземные жители уважали только тех клиентов, кто серьезно относился к деньгам. Книги хранились в нескольких сундуках. Петунья внимательно их осмотрела. Хм… похоже, что в ее кабинете хранились более опасные экземпляры. По крайней мере, от этих такой жутью не веяло. Может быть, Марго снесла сюда не самое опасное, а лично ей не нужное? Вполне могло быть и так. Или это были вещи кого-то из родственников. Ведь в домике явно жила одна Марго. Как все-таки все запутано! Но вот нашлась книга о чарах, заключенных в предметы из стекла… Эта явно более старая, чем та, что написал Перкинс. Рукописная… Хм… Автор… Маркус Сигрейв. Тот самый, что сделал кубок, когда-то выставленный у Кэррингтона. А почему эти записи здесь? Точно стоит принести домой и как следует изучить. Тут может быть очень много интересного.
Так что домой Петунья вернулась, даже не заглянув в магазины.
Вечером она сидела в полном шоке, в ужасе глядя на книгу. Маркус Сигрейв, кроме всего прочего, сумел заключить в сосуд заклинание Авада Кедавра! В такой емкости моментально умирало все живое. А если этот сосуд разбивался, то те, кто был рядом, погибали. Да это же просто бомба! Ничего себе, семейка стеклодувов…
Но оторваться от записей было практически невозможно. Маркус много с чем экспериментировал. Он боготворил стекло, считая его самым магическим материалом из всех существующих. Хотя некоторые из его экспериментов были откровенно жуткими. Чего стоила заключенная в большой хрустальный шар человеческая душа. Поневоле вставал вопрос о том, насколько далеко можно зайти, экспериментируя в науке и искусстве. И ведь все это, скорее всего, происходило прямо здесь, в этом уютном домике.
Снова вспомнился кубок, когда-то виденный в витрине у Кэррингтона. Был ли он просто красивой вещью? Пока его описаний не попадалось, но кто знает.
Зато нашлось описание парных бокалов, которые превращали любое вино в любовный напиток. Вроде бы ничего такого, но что если тот, кого угощали, понятия не имел о свойствах красивых вещиц? Да, эти записи любого могли сделать параноиком. Блестящие вещи легко привлекали внимание. Предметы из стекла могли отвлекать от чего-то важного, вводить в транс. Человек оказывался в полной власти того, кто знал, как все это работает.
Петунья зябко повела плечами и решила досконально изучить жутковатую книгу. Кто предупрежден, тот вооружен. Мало ли, у кого могли оказаться изделия Маркуса. Вот так зайдешь к кому-нибудь в гости, а выйдешь не пойми кем.
Тут девушка замерла. Не чем-нибудь ли подобным обработали Лили? Хотя нет. Маркус Сигрейв подчеркивал, что такое воздействие обнаружить невозможно. В отличие от стандартных закладок. Ого… Этим и тогда занимались. Вроде бы речь шла о подчиненном, который пытался обойти клятву. О, и о неверной жене. Любитель юных красоток, которого вернули к семейному очагу, тоже упоминался. Ничего себе эпоха Возрождения! Может, и неплохо, что некоторые знания оказались утраченными?
Петунья отложила книгу, прошла на кухню и налила себе бокал вина. Нет, обольщаться не стоило. Вряд ли такие возможности не интересовали других. Маги живут долго, артефакты тщательно хранят и собирают. Вполне может и сейчас кто-нибудь читать инструкцию к чему-нибудь подобному. Такие вещи не афишируют. Их прячут, оберегают, как зеницу ока.
Интересно, не этим ли пытался ее напугать директор Хогвартса? Но ведь откуда-то он знал о том, чем занимались Сигрейвы? А откуда? Случайно нашел описание? Упоминание? Или целенаправленно искал эти артефакты? Ведь собрание таких вещиц давало практически неограниченную власть. Тем более что об этом мало кто знал.
Петунья читала о том, что глупо судить людей прошлого по сегодняшним меркам. С точки зрения морали своего времени, Маркус не занимался ничем предосудительным. Он и не афишировал особо свои исследования, оказывая услуги некоторым очень богатым и влиятельным клиентам. Но все равно было жутко. Ведь был еще Амадеус со своим специфическим чувством юмора. Другие Сигрейвы тоже вряд ли отставали. Ведь упоминалась всегда вся семья, а не пара тройка известных персонажей.
Об этом стоило подумать. Эти записи вполне могли стоить жизни. Папа как-то говорил, что многие научные исследования проводились самыми чудовищными, бесчеловечными методами. Но после того, как преступников судили, всегда находился кто-то «чистенький», без зазрения совести присваивавший результаты чужих трудов. Вроде бы речь шла об исследованиях нацистов? Но это не важно. Важно то, что записи Маркуса могли предостеречь о жутких артефактах, хранившихся в фамильных сокровищницах старых семей.
А что еще осталось в банке? Там ведь и артефакты были… Нет, их пока точно трогать не стоило. Мало ли что.
