Некоторое время они работали молча. Петунья осторожно выложила на стол лист хрустального стекла. Теперь пришло время зелий. Сперва необходимо было тщательно обработать будущее зеркало тем зельем, что придавало стеклу свойства металла. Северус энергично помешивал зелье в котле, осторожно добавляя туда какой-то порошок. Он работал настолько сосредоточенно, что Петунья невольно улыбнулась. Она сама точно так же погружалась в работу.
— Ну вот, через десять минут будет готово, — сказал Северус.
— Значит, ждем десять минут, — согласилась Петунья. — У меня все готово.
Он подошел к ее столу и с интересом рассмотрел заготовку.
— А зачем свинец? — спросил он.
— Он усиливает преломление света, — ответила Петунья, — а если огранить, то можно получить очень красивую игру лучиков на гранях.
— Понятно, — кивнул Северус, — как у той люстры, что у вас в гостиной?
— Ну да. Там тоже хрусталь с повышенным содержанием свинца.
Зелье было готово, его нужно было нанести очень тонким слоем. Над будущим зеркалом появился легкий дымок, послышалось шипение.
— Щит! — напомнила Петунья.
— Держу! И для тебя тоже.
— Спасибо! Теперь амальгама. Серебро без добавок, ртуть и яд василиска. Жуткая вещь! Держи щит!
— Ох и ничего себе! — пробормотал Северус, увидев, как сияющая серебром с радужным блеском амальгама с шипением внедряется в стекло.
Петунья быстро зафиксировала полученный результат, начертив в воздухе руну.
— Теперь у нас есть час, — сказала она, — пошли пить чай.
— Ага, — согласился Северус. — Значит, мое зелье не дает амальгаме полностью слиться со стеклом?
— Именно! Уж очень едкий состав. Интересно, что и там, и там яд, правда?
— Еще бы!
Они поднялись наверх, Петунья стала заваривать чай, а Северус достал из корзины пирожки.
— Яд василиска — это круто! — говорил он, раскладывая угощение по тарелкам и расставляя чашки. — Я с ним еще не работал. Только деду ассистировал. Им обрабатывают некоторые ингредиенты. Жутковатая реакция получается.
— А я и не знала. Надо же, как интересно!
Северус самодовольно ухмыльнулся.
— Между прочим, эти зелья варят в ледяном котле, — сказал он, — иначе никак. Даже если постоянно накладывать чары заморозки. А получается лекарство от некоторых очень страшных проклятий. Например, от тех, после которых человек начинает разлагаться заживо.
— И такие есть? — Петунья отлевитировала на стол чайник. — Кошмар какой!
— Как говорит дед, когда речь идет о том, чтобы угробить своего ближнего, фантазия магов становится безграничной. И не только магов. Угощайся!
— Спасибо! Слушай, ты извини, что спрашиваю, а твоя мама…
— Мама постепенно восстанавливается. Ей уже более мощные заклинания даются. Только вот зелья она пока не варит, хотя с детства мечтала о мастерстве. Но она не унывает.
— Это главное, — кивнула Петунья, — у тебя хорошая мама.
— Еще бы!
Они еще немного поболтали о зелье, которое сварил Северус, а потом спустились в мастерскую. Пора было делать раму.
Северус выставил на стол в кабинете флаконы с укрепляющим и достал амулеты, помогающие поддерживать друг друга.
— Надевай!
— Слушаю и повинуюсь! — фыркнула Петунья. — Давай! Нужная вещь, на самом деле. Спасибо, что хочешь поддержать.
— Я просто не справлюсь, если ты свалишься с истощением, — пробурчал с независимым видом Северус.
Но было заметно, что ему приятно.
Петунья надела амулет и занялась подготовкой. Северус с интересом смотрел, как она осторожно раскладывает гематиты и морионы по амальгаме. Взмах палочкой, заклинания, и камни были надежно закреплены.
— Ну вот, теперь самое сложное, — сказала Петунья, — драконье стекло и серебро. Боюсь, Северус, что и тебе достанется.
— Ты, главное, сама держись! — ответил он.
Петунья тяжело вздохнула и обернулась к тиглю, в котором уже булькала стеклянная масса. По сути, происходящее являлось очень серьезным экзаменом. На зрелость и самостоятельность Петуньи как Мастера. Но рассуждать об этом было некогда, пора доставать драконью кровь.
Было по-настоящему тяжело. Драконье стекло само по себе непокорный материал, а тут еще нужно не только распределить его ровным слоем по задней поверхности зеркала, но и сформировать вычурную раму, в которой каждый элемент имел свое значение. Работа шла медленно, каждое движение палочки стоило Петунье колоссальных усилий. Она буквально чувствовала, как наполняет сила и магия все те завитки, что появлялись на раме один за другим. Ее сила и магия. Если бы не поддержка Северуса… Наконец на обороте зеркала появилась серебряная семилучевая звезда, а рама обзавелась широкой полосой.
Северус не только поддерживал Петунью магией, но и помогал ей удерживать зеркало в воздухе. Наконец все было кончено, и два мастера просто без сил опустились на пол.
— Сейчас, — сказал Северус, — одну минуту. Ох… Сиди! Я сейчас принесу зелье. Вот это да!
— Ага! — согласилась Петунья.
Северус с видимым трудом поднялся и дошел до стола. Но первый флакон передал Петунье. Они выпили укрепляющее. Сразу стало легче. Северус протянул руку.
— Вставай!
— Пошли на улицу, — сказала Петунья, принимая его помощь, — там точно полегчает.
Они устроились на крылечке.
