— Нет, — возразило животное, брыкаясь снова. — Я тебе не позволю слезть и не пущу домой. Ты лентяй и бездельник. Ты уж забыл, куда тебя послали?… Садись как следует и не дёргай мою гриву, мне это надоело. Я провезу тебя по всему приходу, а ты буди жителей, созывай их в синагогу. Но только не разговаривай со мной и ни о чем меня не спрашивай, иначе — худо будет.
— Ох, пропала моя голова! — завыл Пинхус.
— Перестань выть! — сказал осёл, начиная опять брыкаться. — Надоел ты мне. Уши мои не привыкли к таким диким звукам. Да от разговоров с тобой у меня уже и горло заболело, а мне надо его беречь: завтра вечером я должен петь на концерте волшебников.
— Волшебники, колдуны, ведьмы! Ох, беда моя пришла! — ещё громче заголосил Пинхус.
Перестань! — крикнул осёл, рассердившись. — Не забывай моего предостережения, иначе, повторяю тебе, будет худо. Ну, держись крепче!
Пинхус наконец замолчал, крепко сжал ногами бока осла, и животное пустилось в путь. Осёл шагал тихо и осторожно, так что Пинхус, сидя на его спине, почувствовал себя совсем хорошо. Ему не приходилось никогда так славно кататься. От удовольствия он даже похлопывал осла по шее. Но тут же позабыв все предостережения осла, принялся весело болтать.
— Скажите мне, мудрый господин осёл, — начал он, — вы этак каждую ночь людям голову морочите?
В следующую минуту он едва не полетел кувырком: осёл резко остановился и сильно брыкнул задними ногами.
— Ну, теперь ты попал в беду, — сказал он Пинхусу. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не говорил больше ни слова; а теперь уж сам на себя пеняй.
— Ох, беда моя пришла! — опять завыл Пинхус. — Что же теперь со мной будет? Не иначе, обращусь я в свинью, или осла, или в крысу!
Он внимательно осмотрел свои руки и ноги. Тех и других оставалось по паре, и никаких перемен в них не произошло. Но посмотрел Пинхус вокруг и удивился: дома будто стали меньше, а крыши их как-то опустились. Взглянул Пинхус на землю, а её едва видно где-то далеко-далеко внизу. Посмотрел Пинхус на осла и вскрикнул от ужаса: осёл обратился в какое-то огромное животное; ростом он стал больше слона, каждое ухо его не меньше самого Пинхуса.
— Пропал я совсем, — плакал бедный малый. — Свалюсь я теперь и расшибусь, а это чудище меня сожрёт.
Осёл уж не обращал внимания на болтовню Пинхуса, а только вырастал всё больше и больше. Он вышел далеко за город и там остановился у высокой башни.
— Ну, добрый и милостивый господин дуралей, теперь берегись! — крикнул осёл Пинхусу.
В этот миг Пинхус почувствовал страшный толчок и, перелетев через голову осла, очутился на крыше башни.
— Прощай, дурачина! — смеялся осёл. — Когда тебе в следующий раз велят держать язык за зубами, ты это помни!
Он уходил от башни куда-то вниз, становясь все меньше и меньше, и наконец совсем скрылся из виду.
— Спасите! Помогите! Тону! — во весь голос кричал Пинхус, сидя на крыше; но криков его никто не слыхал.
До рассвета молились евреи в синагоге, и прошло много часов прежде, чем кто-то услышал Пинхуса, сидящего на башне. И немало пришлось похлопотать, чтобы снять его оттуда.
Жил на свете раб, по имени Адам. Господин его был добрее всех людей, живших на земле, и постоянно думал о том, как бы сделать раба своего счастливым.
— Адам, — сказал он однажды, — хоть ты и раб мой и полностью в моей власти, но я никогда не забываю, что ты создан по тому же образу и подобию, что и я, господин твой. Не приходила ли тебе когда-нибудь мысль, что ты не только раб, но и человек — такой же, как другие?
Раб только склонил голову.
— Я хочу дать тебе свободу, — продолжал господин, — чтобы ты мог стать настоящим человеком.
— Тебе виднее, господин мой, — отвечал Адам — Если ты полагаешь, что свобода сделает меня настоящим человеком, то я рад буду получить этот дар из рук твоих. Твоя воля — моя воля.
— Нет, это не так, — кротко возразил господин. — Желал бы я, чтобы волею своею и разумом своим ты сам располагал. Я дам тебе свободу, чтобы ты использовал её как можно лучше. Но я дам тебе больше, чем только свободу: ты получишь и богатство. Возьми один из моих кораблей, нагруженных разными товарами; плыви с ними в чужие страны, распоряжайся ими разумно, и всё, что ты за них получишь, будет твоею собственностью. Ею располагай на свое усмотрение. Успех твоего путешествия будет зависеть только от тебя. Итак, да будет путь твой счастлив!
— Благодарю тебя, великодушный господин мой, — смиренно ответил раб. — Я постараюсь оправдать твои надежды и доказать, что и я создан по образу господина моего.
Корабль был нагружен всевозможными товарами, и Адам, стоя на палубе и посылая прощальный привет своему господину, чувствовал себя счастливым. Но к счастью этому примешивалась и какая-то грусть, так как Адам понимал, что за все вверенные ему богатства и за успех всего путешествия теперь отвечал он один.
