– И правда… – Лариса взглянула на экран через его плечо. На снимке четко читались латинские буквы – «Omela».
– Может быть, это просто ошибка?
– Не похоже… буква «L» выписана очень тщательно. Человек, который нарисовал эти часы, был очень внимателен к деталям, он не мог так ошибиться… Омела… это ведь название той фирмы, за которой мы следили. Фирмы, в офисе которой собираются те люди, которые охотятся за нашими… то есть вашими наконечниками. Это не может быть случайным! Он… тот человек, который нарисовал часы, он этим хотел что-то нам сообщить!
Владимир Михайлович необычайно оживился, глаза его блестели. И Лариса поняла, что в данный момент она интересует его только в связи с расследованием сложной истории с наконечниками.
– Нам? – Она подняла брови.
– Пускай не именно нам с вами, но тому, кто будет заниматься этим делом. Для начала сами часы, которые должны привлечь к себе внимание. Потом слово «Омела», которое должно четко показать направление поисков, а дальше…
– Дальше? – повторила за ним Лариса, которая почувствовала, что Владимир Михайлович прав.
Следовало отнестись к данному факту серьезно.
– Дальше… нужно очень внимательно разглядеть эти часы.
Реставратор еще какое-то время смотрел на экран телефона, затем проговорил:
– Мне сразу показалось, что с ними что-то не так…
– Само собой! Их просто не могло быть в то время.
– Нет, я не об этом. То, что часы здесь не на месте, мы уже учли. Но само их изображение неправильно.
– Чем же оно неправильно?
– А вы посмотрите, как расположены стрелки. Часовая – на двенадцати, а минутная – на трех, то есть на четверти часа.
– Ну да, – кивнула Лариса, взглянув на фотографию. – И что вас в этом смущает?
– А вы взгляните на свои часы! Сколько на них сейчас?
– Четверть третьего… – машинально ответила Лариса.
– И где стоит часовая стрелка?
– На двух… ой, нет, не совсем на двух!
– Вот именно! Она сдвинулась на четверть деления между двумя и тремя. Так и эта стрелка – если нарисованные часы показывают четверть первого, то часовая стрелка должна быть на четверти расстояния от двенадцати до часу. А она показывает ровно на двенадцать…
– Может, тот, кто нарисовал эти часы, просто немного ошибся? Это не такая уж значительная ошибка.
– Нет, он был очень внимателен и точен. Он изменил одну букву в слове «Омега», чтобы привлечь наше внимание. И здесь явно нет случайности – направление стрелок наверняка что-то значит…
– Только вот что?
Владимир Михайлович задумался.
Взяв листок бумаги, он нарисовал на нем таинственный циферблат, потом спросил Ларису:
– А больше на картине не было каких-то изменений? Тот, кто пририсовал часы, больше ничем не отметился?
– Не знаю, – честно ответила Лариса, – я нашла только эти часы и на этом остановилась. Очень сложно искать различия двух картин, если одну из них видел только во сне.
– Можно снова уменьшить фотографию, чтобы осмотреть всю картину целиком?
– Без проблем.
Лариса вывела на экран общий вид картины. Владимир Михайлович вооружился лупой и принялся осматривать изображение сантиметр за сантиметром.
Лариса следила за ним с любопытством, но без большой надежды – вряд ли он сможет так вот запросто найти «то, не знаю что».
Наконец, разглядывая стоячий камень – дольмен в правом нижнем углу, реставратор заинтересованно проговорил:
– А что вот это такое?
На сером, поросшем мхом валуне, на самом его краю виднелся крошечный, едва заметный значок. Это могла быть просто выбоина в камне, оставленная случайным ударом, однако, в отличие от прочих выбоин и царапин, этот значок был геометрически точен, в нем чувствовалась человеческая рука.
Лариса снова увеличила нужный фрагмент фотографии – и они с реставратором смогли разглядеть таинственный значок.
Это было что-то вроде восьмиконечной звезды с неравными лучами – четыре луча чуть более отчетливых, четыре – более бледных.
– Что это такое? – спросила Лариса.
– Это роза румбов, – ответил Владимир Михайлович.
– Что? – переспросила Лариса. – Какая роза?
– Румбы, – терпеливо ответил реставратор, – Это направления на стороны света, позволяющие ориентироваться в море и на суше. Общий их рисунок и называется розой румбов. Такой рисунок наносится на картушку компаса. Четыре более ярких луча этой розы – основные направления: север, юг, запад и восток. Точнее, норд, зюйд, ост и вест. Четыре более бледных луча, расположенные между основными, – производные, или дополнительные. Это зюйд-вест, норд-ост, зюйд-ост и норд-вест. По-русски – северо-восток, юго-запад и так далее.
– Это я слышала, – кивнула Лариса, – есть даже такие непромокаемые куртки – зюйдвестки. По крайней мере, были когда-то.
– Совершенно верно.
– Только вот для чего здесь изображена эта роза румбов? И кто ее нарисовал – Масальский или тот неизвестный шутник, который пририсовал часы?
– Думаю, это сделал наш неизвестный «шутник». Если только он действительно был шутником, а не человеком, который хотел передать важную информацию.
Владимир Михайлович взял в руки листок, на котором нарисовал циферблат, и поднес его к экрану телефона с выведенной на него розой румбов.
