Феня накрыла суровой скатёркой стол, врытый ножками в землю под рябиной. Поставила кружки. Достала сахар. Хорошо чай пить, когда над головой зелёные ветки, под ногами тёплый песок, а перед глазами синее озеро!
После чая Феня пошла по берегу посмотреть – всё ли тихо в её утином царстве-государстве. Лёня и Аринка тоже пошли с ней.
– Всё равно я буду защищать слабых, – сказал Лёня, – если их будут обижать.
– А меня будешь защищать? – спросила Аринка.
– И тебя буду.
– А ещё кого?
– Птиц защищать буду. Белок. Деревья.
Лёне вспомнилось, как Корней наступал своими толстыми пятками на колокольчики, и добавил:
– И колокольчики тоже защищать буду.
Тут Феня усмехнулась:
– Чтобы защищать слабых, надо самому сильным быть. А тебя, видишь, Корней и то отколотил.
Лёня сжал кулаки, покраснел. Можно бы и обидеться на Феню за такие слова. Но разве за правду обижаются?
– Вот ты надулся, а зря, – сказала Феня. – Подумай сам. Если бы наши солдаты только кричали: «Не дадим в обиду свою Родину!» А ни стрелять, ни воевать не умели бы – что бы получилось? Пустые слова. А кому пустые слова нужны?
Аринка увидела, что Лёня нахмурился.
– Пойдём к Пугалу, а? – сказала она. – Давно у него не были.
– Какое там Пугало! – засмеялась Феня. – Там теперь зелёный Тополь стоит. Вы его и не узнаете!
Раньше на бугорке возле птичника стояло Пугало. Его поставили там, чтобы пугать ворон, потому что вороны любят таскать маленьких утят. А сделали это Пугало так: вбили свежий тополёвый кол, привязали крестовину, надели на него рваный пиджак и старую шапку. Так оно стояло, махало рукавами, а вороны думали, что это человек стоит.
Но потом с Пугалом случилось весёлое чудо. Свежий тополёвый кол пустил корни, выкинул зелёные ростки, и Пугало стало деревом!
Лёня сразу повеселел, когда Аринка напомнила про бывшее Пугало.
– Побежим! – крикнул он.
И они помчались на бугорок.
Да, в самом деле на бугорке возле птичника стояло дерево, молодой зелёный Тополь. Листья у него блестели, кора так и сияла как отполированная, она ещё не успела огрубеть и потрескаться.
– Пугало, это ты? – закричала Аринка.
– Это – бывшее я, – ответил Тополь счастливым голосом.
– Значит, теперь ты – Тополь? – сказал Лёня.
– Да, теперь я Тополь, – снова ответил Тополь счастливым голосом. – Я очень радо… то есть рад, что вы пришли ко мне. Я могу пошелестеть над вами листьями. А если будет жарко, я дам вам холодку!
Лёня и Аринка уселись под Тополем в холодок, потому что солнце уже стояло высоко и начиналась полуденная жара.
– Теперь ты уже не сторожишь уток? – спросил Лёня.
– А как же я могу сторожить уток? – ответил Тополь. – Ведь у меня уже нет рукавов, чтобы махать ими и пугать ворон.
– Но тогда тебе, наверно, скучно? Когда нет дела, то бывает как-то скучно!
– Выдумал! – сказала Аринка. – По-моему, очень даже весело, когда ничего не надо делать.
А Тополь густо и весело зашумел листьями, засмеялся.
– Как же у меня нет дела? У меня очень много работы. Я гоню соки по веткам. Ловлю солнечные лучи, чтобы мои ветки росли и зеленели. Слежу, чтобы листья исправно дышали и очищали воздух и чтобы корни не ленились пробираться глубже в землю, добывать воду и пищу…
– Да, правда, – согласился Лёня, – тебе скучать некогда.
– Но ведь если только одна работа да работа – это тоже скучно! – сказала Аринка.
– А у меня не только работа, – нежно прошелестел Тополь, – у меня ещё и радость есть. Посмотрите-ка, что у меня на верхушке!
Лёня и Аринка вскочили оба сразу:
– Где?
– Что?
И увидели, что на верхушке у Тополя висит скворечник. Они и не заметили, что, пока тут сидели да разговаривали, скворцы уже много раз прилетали к своему гнезду и улетали снова.
– У них детки, – прошептал Тополь счастливым шёпотом, – теперь Скворцу даже и песенку спеть некогда – надо кормить деток, всё кормить, кормить!..
Скворцы прилетали и улетали, прилетали и улетали. И каждый раз приносили птенцам то улитку, то гусеницу, то слизняка…
– В это время с утренней зари до полудня они каждые три минуты прилетают, – сказал Тополь, – каждые три минуты!
– А что, у тебя часы есть? – спросила Аринка.
– А Солнышко разве не часы? Я уже привыкло… то есть привык. И все мои ветки привыкли следить за временем по Солнышку.
– Значит, как три минуты – так улитка, ещё три минуты – гусеница, – сказал Лёня. – Сколько же они за день перета́скают?!
– Вот и сосчитай.
Лёня взял палочку, стал чертить на земле, хотел сосчитать, но не сумел.
– Я бы сосчитало… я бы сосчитал, – прошелестел Тополь, – но ведь я не учился. После полудня они тоже всё время таскают. Только поменьше, через каждые пять минут.
– Ой-ой! – Аринка всплеснула руками. – А если бы не скворцы, так все бы эти улитки и гусеницы живы остались! Они бы по всей земле расползлись!
– И всё бы кругом пожрали, – сказал Лёня. – Интересно, а почему же мы этим птицам «спасибо» не говорим?
