Многие студенты, обучающиеся в Мадриде, проживали в Студенческой Резиденции, походившей на академические городки Англии и Америки, что было по тем временам для патриархальной Испании существенным новаторством. Обитатели Резиденции ощущали себя на передовой полосе прогресса и тянулись ко всему новому, свежему, лишенному привычного застоя. Робкий до фобии юный Дали, не сразу принятый товарищами и с иронией прозванный «поляком» за вычурную манеру одеваться в вязаный берет и пасторский сюртук, особенно сдружился с шумным энергичным здоровяком Луисом Бунюэлем.
А также с мечтательным ненавистником женских грудей Федерико Гарсией Лоркой. К сентиментальному поэту Лорке начинающий художник тянулся даже больше, чем к приземленному Бунюэлю, но гомосексуальная страсть Федерико к товарищу стала камнем преткновения в совсем уже недружеских отношениях двух талантливых студентов. Прочитав написанную Лоркой «Оду, посвященную Дали», Бунюэль забил тревогу, услышав от Сальвадора:
– В конце концов, не будет большого вреда, если я уступлю домогательствам Лорки. В благодарность за оказанную мне честь.
– Да как ты можешь, малыш Дали! Ты же не гомосексуалист! Ты настоящий мужик!
Это было довольно смелое утверждение. На самом деле у Дали с эрекцией имелись большие проблемы, спровоцированные чрезмерным рвением нотариуса приобщить сына к взрослой жизни. Как-то раз, посчитав, что четырнадцатилетний подросток вполне созрел для того, чтобы узнать все о сексе, дон Сальвадор-и-Куси выложил на рояль в гостиной справочник венерических болезней. Пытливый мальчик внимательно изучил книгу, после чего ощутил непередаваемое отвращение к физической близости. Женские половые органы вызвали у юного Сальвадора безудержный ужас, выплескивающийся на всех полотнах, выходивших из-под его кисти. А внушительные члены, изображенные на пояснительных фотографиях справочного пособия, дали повод подрастающему художнику при рассматривании себя, любимого, заподозрить, что настоящим мужчиной ему доведется стать ох как не скоро. Если вообще когда-нибудь доведется.
И только Галючка помогала приятелю справиться с этим наваждением. Сальвадор по-прежнему, как и тогда, на чердаке, с упоением мастурбировал до полного изнеможения, особое наслаждение получая от осознания того, что его русская подружка тайком за ним подглядывает. Именно в эти моменты он ощутил себя великим мастурбатором, и вместе с тем не менее великим эксгибиционистом и вуайеристом, ибо мысленно подглядывал за подглядывающей.
