Через несколько лет, проведенных в Мадриде, Сальвадор вновь оказался на чердаке в своей студии, в компании холстов, мольбертов, красок и верной Галючки. Ибо выпускные экзамены студент Дали не сдал. Вытащив билет, он уже хотел было приступить к ответу, но вдруг Гала подтолкнула его в спину и зашептала:
– Приди в себя, малыш Дали! Кому тут отвечать? Этим невеждам? Даже не думай метать перед свиньями бисер!
И, следуя наставлениям подруги, Дали заносчиво оглядел комиссию и нахально заявил, что не станет распинаться перед теми, кто меньше него смыслит в живописи. Естественно, за подобную дерзость студента из Академии отчислили, и, узнав об отчислении, отец юноши страшно негодовал. Правда, сердился он не на сына, а на профессоров университета, ведь нотариус из Фигераса был уверен, что его мальчик не может сделать что-то противное общественной морали. Надо заметить, что Галючка и в самом деле знала, что для ее дружка лучше. Она всегда знала все наперед, эта русская девочка с картинки, и оберегала малыша Дали, точно ангел-хранитель. Или, напротив, искушающий демон, имеющий свои виды на талант художника. Но, как бы то ни было, отчисление пошло юноше только на пользу. Вернувшись домой, Сальвадор с головой погрузился в работу и вскоре не только снял с Бунюэлем «Андалузского пса», но и подготовил те самые картины для выставки.
– Я бы хотел заключить с Дали контракт на полгода на тысячу франков ежемесячного гонорара. – Камиль Гоэманс отставил в сторону пустой бокал и, щелкнув пальцами, заказал еще вина. – А также я готов организовать персональную выставку вашего друга.
Широкое лицо Бунюэля расплылось в улыбке.
– Это отличные новости! Думаю, вам нужно поехать с нами к малышу Дали и рассказать об этом ему самому. Мы с Магриттами и Элюарами как раз собираемся в Кадакес.
– Позвольте спросить, Поль Элюар едет с очередной подружкой? Или с супругой и третьим членом семьи? – разливая по бокалам только что принесенное гарсоном вино, многозначительно вскинул бровь арт-агент, демонстрируя хорошее знание предмета.
