У Кефрии отнялся язык, и она ничего не ответила. Ей очень хотелось бы заявить, что ее муж ни в коем случае не выскажется за рабство в Удачном… но где-то глубоко внутри уже подавала голос расчетливая хозяйка. Все правильно: если узаконят рабский труд — некоторые владения Вестритов очень скоро начнут снова приносить прибыль. Зерновые поля, например. Или оловянные прииски. Да и самому Кайлу больше не придется совершать далекий путь с грузом невольников, перевозя их в Калсиду: зачем, если он сможет куда выгоднее продавать их прямо здесь, в Удачном?… Понятно же, чем короче плавание, тем больше рабов прибудут на место живыми и в относительном здравии…
Кефрия содрогнулась, осознав всю чудовищность этой мысли: ТЕМ БОЛЬШЕ РАБОВ ПРИБУДУТ НА МЕСТО ЖИВЫМИ. Стало быть, с самого начала, едва представив себе Кайла в роли работорговца, она внутренне примирилась с тем, что часть его груза будет, скажем так, портиться при перевозке. То бишь люди будут умирать в трюмах Проказницы. От чего? От старости? От слабости здоровья?… Ни в коем случае. Кайл слишком прижимист, чтобы покупать заведомых смертников. Она заранее знала, что они умрут от обстоятельств плавания. Знала… и принимала это. Но почему? Ей доводилось путешествовать на корабле, и ни разу она не беспокоилась о своем здоровье и жизни. Значит, причиной смерти подневольных пассажиров послужит скверное обращение. А ведь обслуживание перевозимых рабов вполне может выпасть на долю Уинтроу. Стало быть, и ее сыну придется выучиться пропускать мимо ушей отчаянные крики молодой женщины, умоляющей пожалеть ее малыша?… А потом он будет бросать морским змеям тела, в которых угасла жизнь?…
Не иначе, мать подслушала ее мысли, ибо она тихо проговорила:
— Помни: это твой голос. Ты можешь, если захочешь, уступить его мужу. Многие купеческие жены на твоем месте именно так бы и поступили, хотя законы Удачного этого и не требуют. Но помни: семья Вестритов обладает одним и только одним голосом в Совете Торговцев. И, передав свой голос мужу, обратно ты его уже не получишь. Ибо уже Кайл станет решать, кому в свое отсутствие перепоручать этот голос.
Кефрии вдруг стало очень холодно. И одиноко. Она поняла: какое бы решение она ни приняла — все равно придется за него пострадать. Она нимало не сомневалась, что Кайл, будь его воля, непременно проголосовал бы за рабство. И ее постарается уговорить. Мысленно она даже услышала его голос, представила неопровержимые доводы, которые он выдвинет. В частности, он наверняка объяснит ей, что участь рабов в Удачном будет не в пример легче, нежели в Калсиде… Он наверняка заставит ее поступить по своему хотению. А когда это произойдет — она тотчас же лишится уважения матери.
— Всего лишь один голос в Совете… — прошептала она. — Один-единственный. Из пятидесяти шести…
— Из пятидесяти шести уцелевших старых семейств, — поправила Роника. — А известно тебе, сколько новоприбывших купчиков успело нахватать достаточно земель, чтобы тоже претендовать на голос в Совете? Двадцать семь. Удивляешься? Я тоже ахнула, когда узнала. Видишь ли, к югу от Удачного вовсю селятся люди. Просто приезжают и берут земли, которыми наделил их новый сатрап. Потом они являются в Удачный и предъявляют права на место в нашем Совете. В том втором Совете, который мы когда-то учредили из соображений справедливости по отношению к поселенцам с Трех Кораблей. Тогда мы считали — пускай держат собственный Совет, да там между собой и решают о наболевшем. А теперь его хотят против нас же и использовать. И давление исходит не только изнутри Удачного. На наши богатства вовсю зарится еще и Калсида. Они все время тревожат наши северные границы, а сатрап, глупый мальчишка, похоже, готов сдаться без боя. Он променял нас на подарки, которые ему шлет Калсида, — красивых женщин, драгоценности и травы, дарующие наслаждение. Так что за Удачный он заступаться не будет. Он даже клятву Эсклеписа, данную нам когда-то, не намерен держать. Ходят слухи, что своим расточительством он совсем опустошил казну Джамелии и теперь добывает себе деньги на развлечения, раздавая земельные наделы всякому, кто поднесет или пообещает достаточно щедрый подарок. Так что наши земли достаются не только благородным вельможам из Джамелии, но и сатраповым прихлебателям из Калсиды. А значит, Кефрия, не исключено, что ты сказала сущую правду. Быть может, один голос и вправду не сможет остановить грозящие Удачному перемены.
Мать медленно поднялась из-за стола. Она так ничего и не съела, даже не выпила ни глотка чаю. Она медленно направилась к двери, вздохнув:
