— Так значит… — выговорил Уинтроу, — значит, Торк не то чтобы со свету сжить меня хочет? Это получается что-то вроде учебы?…
Майлд снова оборвал игру. Он зафыркал — ему было смешно.
— Ну, это как посмотреть. Что он со свету был бы рад тебя сжить — это уж точно. Он всех ненавидит, кто хоть чуть умнее его, а таких, хвастаться не буду, на борту большинство. Но и дело свое он знает. И еще он знает: хочет остаться помощником кэпа и не слететь с места — должен сделать из тебя моряка. Вот и учит тебя. Хотя, конечно, самыми гадостными и жлобскими способами, какие может придумать!
— Но если он такой… — надо было сказать «говнюк», но у юного жреца не повернулся язык, — …такой всеми ненавидимый человек, почему мой… почему капитан его вторым помощником держит?
Майлд передернул плечами.
— А ты сам батьку спроси, — посоветовал он бессердечно. Но потом улыбнулся: пошутил, дескать. — Я слыхал, Торк с ним вместе ходит уже очень давно, а закорешились они в одном до невозможности стремном плавании на каком-то другом корабле. Так что когда кэп пришел на «Проказницу», он и Торка с собой перетащил. Кто знает, может, Торка никто — в своем уме — нанимать не захочет, а кэп ему чем-то обязан. Или, может, у Торка задница больно уж симпатичная…
У Уинтроу буквально отвисла челюсть, но Майлд рассмеялся:
— Да ладно тебе, это все треп. Не принимай близко к сердцу. Просто тебя грех немножко не подразнить, уж очень ты всему веришь!
— Но он… мой отец! — возмутился Уинтроу.
— Не надо. На борту корабля он тебе не отец, а просто капитан. И, кстати, капитан совсем неплохой. Хотя, конечно, и не Ефрон. И вообще многие по-прежнему думают, что Брэшену, а не ему, следовало бы заменить старика. Но и он не самый последний!
— Тогда почему ты такое про него сказал? — Уинтроу искренне не понимал почему.
— Да именно потому, что он кэп, — терпеливо объяснил Майлд. — Мы, матросы, любим подтрунивать даже над теми, кто нам нравится. И особенно над капитаном, потому что он всем нам в любой момент на головы может насрать, если захочет. Я тебе вот что скажу. Когда мы только-только прослышали, что капитан Вестрит уходит на берег и вместо него будет другой, — знаешь, что сотворил Комфри?
— И… что же?
— А он пошел на камбуз, взял кофейную чашку нового капитана и вытер ее изнутри своим… сказал бы я тебе — чем!!!
Серые глаза Майлда сияли восторгом. Он смотрел на Уинтроу, с нетерпением ожидая, какова будет реакция юнги.
— Опять дразнишь, — тот выдавил улыбку, кривую от ужаса и недоверия. «Как низко… как отвратительно…» Да это просто не имело права быть правдой. Уинтроу еще не встречал человека, способного устроить такую подлость другому — просто оттого, что этому другому будет вручена над ним власть. Человеку, которого он еще не видел-то ни единого разу… Невозможно поверить. И в то же время… это было… смешно. Уинтроу попробовал сформулировать. Насолить таким манером кому-то, кто зол и жесток, — это понятно. Но авансом… никому не известному капитану… зачем? А затем, чтобы некоторым образом сравняться с человеком, в чьих руках должна оказаться твоя жизнь или смерть. Он в тебе полностью волен — зато ты представляешь, как он попивает кофе, приправленный вкусом твоего… конца. Уинтроу отвернулся от Майлда, чувствуя, как помимо воли расплывается в широченной улыбке. Вот, значит, как Комфри над его отцом подшутил…
— Команде, — сказал Майлд, — очень даже необходимо вот так подкусывать то старпома, то кэпа. Чтобы не воображали, будто они Боги, а мы дерьмо.
— Значит… ты думаешь, они догадываются, что происходит?
Майлд усмехнулся.
— Всякий, кто ходит в море достаточно долго, об этом догадывается. — Вновь подергал язычки варгана и глубокомысленно пожал плечами: — Просто каждый, наверное, думает, что это происходит с другими, не с ним.
— Стало быть, — вслух подумал Уинтроу, — им никто не докладывает.
— Ясное дело. А кто побежит докладывать? — Майлд сыграл еще несколько нот и вдруг резко оборвал музыку. — Ведь не ты же, полагаю? Потому что он твой батька и всякое такое…
Кажется, он решил, что имел неосторожность уж очень разоткровенничаться.
— Нет, не я, — согласился Уинтроу. И добавил с улыбкой, которая ему самому показалась дурацкой: — Но в основном именно потому, что он мой отец.
— Юнга!.. — долетел снизу рев Торка. — Живо спускайся! А ну, шевели задницей!..
Уинтроу вздохнул:
— Право слово, этот тип нюхом чует, когда я хоть немножко развеселюсь. И сразу старается это исправить.
Отцепился от «вороньего гнезда» и начал долгий путь вниз.
— Заумно выражаешься, — напутствовал его Майлд. — Сказал бы лучше: «Прилип, как банный лист к жопе». И коротко, и понятно.
— А верно, — согласился Уинтроу.
— Живей, юнга!.. — снова проревел снизу Торк, и Уинтроу ни на что более не отвлекался.
