Там, внизу, не все еще спали. Несколько матросов сидело около тусклого фонаря.
— Что стряслось? — сразу спросил Альтию Риллер.
— Цапуны, — ответила она коротко. — Напали на нас с Брэшеном, да только мы отбились. Там нашли того охотника с «Крачки». И, кажется, еще двоих…
— Ох, чтоб им Са яйца пооткрутил! — выругался моряк. — И шкипер с «Резвушки» небось в закоперщиках?
— Не знаю. — Альтия была измучена до предела, говорить не хотелось. — А вот Паг — точно. И дочка его. Брэшену чего-то в пиво насыпали… Больше я к ним в кабак не ходок!
— Вот холера. То-то Йорд дрыхнет как убитый — выхлебал дозу, которая была тебе предназначена!.. Я, пожалуй, на «Крачку» схожу, — заявил Риллер. — Послушаю, что охотник вызволенный расскажет.
— И я!
— И я!
Люди, казавшиеся полусонными, проснулись точно по волшебству и дружно отправились послушать свежую сплетню. Альтия тихо понадеялась, что спасенный охотник сумеет оснастить свою историю красочными подробностями. Лично ей уже ничего не хотелось. Только заползти в свой гамак — и чтобы скорей оказаться посреди открытого моря.
Он сумел разжечь фонарь только с четвертой попытки. Когда на фитильке в конце концов затрепетал язычок пламени, осторожно опустил стекло и уселся на койку. Потом опять встал и нагнулся к небольшому зеркальцу, укрепленному на стене. Отвернул нижнюю губу и внимательно осмотрел. Хреново… Ему сильно повезет, если ожоги не воспалятся и он не заработает несколько язв. Как же он позабыл об этом свойстве циндина?… Он вновь опустился на койку и неловкими движениями начал стаскивать куртку. Она была совсем мокрая. Он даже не сразу понял, что левый рукав оказался промочен не только дождем, но и кровью.
Некоторое время он непонимающе разглядывал пятно. Потом опасливо поднес руку к затылку… Ничего. Шишка, но раны нет. Значит, кровь была не его. Он прикоснулся пальцем к пятну… Совсем свежая.
«Альтия?… Ее кровь?» Мысли тяжело и медленно ворочались в голове. Зелье, проглоченное вместе с пивом, все еще туманило его мозг. «Ну конечно, Альтия. Она еще говорила, ее тоже ударили. Ох, блин, ну что ж она не сказала, что у нее кровь идет?…»
Он испустил страдальческий вздох. Вновь натянул мокрую куртку и вышел в непогожую ночь.
Внутри форпика было так же темно и так же воняло, как и когда он сам жил здесь. Ему пришлось растолкать двух спящих матросов, пока наконец попался достаточно трезвый, который и указал ему, где Альтия. Девчонка, оказывается, угнездилась в уголке, где, по его мнению, и крысе было бы не повернуться. Взяв огарок свечи, он наполовину ощупью пробрался туда и принялся трясти Альтию за плечо. Она разразилась руганью и попыталась отделаться от него, но он все-таки ее разбудил.
— Идем в мою каюту, юнга, да подбери сопли — будем голову тебе зашивать! Еще не хватало, чтобы ты на неделю в постель с лихорадкой залег. Живо, живо! У меня на тебя лишнего времени нет!
Он скрывал владевшее им беспокойство, что было мочи напуская на себя раздраженный вид. Альтия последовала за ним к трюмному лазу, потом через палубу в его каюту. Даже в тусклом свете огарка была заметна ее бледность и то, как слиплись от крови волосы.
— Дверь-то закрой! — рявкнул он. — И так холодно!
Она тупо и безразлично повиновалась.
Как только дверь затворилась, он быстрым движением задвинул засов. Потом обернулся, схватил Альтию за плечи — и еле удержался от того, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Но не встряхнул. Лишь силой усадил на свою койку.
— Что за дурость? — прошипел он, вешая куртку на гвоздь. — Почему не сказала, что ранена?
На самом деле она говорила ему… Он наполовину ждал, что именно так она ему и ответит, но она только подняла руку к голове и пробормотала:
— Я так вымоталась…
Никогда еще крохотная каюта не казалась ему такой тесной. Чтобы добраться до врачебного сундучка, пришлось перегнуться через ее ноги. Все же он дотянулся, вытащил необходимое и бросил на койку подле нее. Поднес поближе фонарь… Альтия вздрогнула, когда он начал ощупывать ее голову и раздвигать густые темные волосы, пытаясь найти кровоточащее место. Кровь, кстати, продолжала лениво сочиться. Он сразу перепачкал пальцы и сказал себе: «Такие раны всегда обильно кровоточат. Я давно это знаю. Я ни о чем не волнуюсь!»
Но — волновался. Причем совершенно безбожно. И в особенности от того, что взгляд у Альтии был нехорошо рассредоточенный…
Он предупредил ее:
— Волосы выстричь придется.
Он ждал, что она примется возражать, но она лишь пробормотала:
— Валяй… если надо.
Он пристально посмотрел на нее:
— Так сколько раз тебя огрели?
— Дважды… кажется.
— Расскажи, как это было. Вообще расскажи все, что помнишь.
