Альтия не поднимала глаз. «Офелию» она заприметила в гавани два дня назад. Вид серебристого корпуса старого корабля, его улыбчивого носового изваяния потряс ее до глубины души — она сама от себя подобного не ожидала. Альтия поспрашивала в портовых тавернах и скоро узнала все, что ей требовалось. Живой корабль направлялся домой, в Удачный. Он отбывал через несколько дней. Услышав такое, Альтия про себя решила, что любым путем, какими угодно правдами и неправдами, но попадет-таки на борт. С этого момента она сшивалась на причалах, ожидая случая застать капитана одного. План у нее был самый простой. Для начала она попробует наняться юнгой в команду. Если ничего не получится — откроет капитану, кто она на самом деле такая, и взмолится, чтобы он доставил ее домой. Она не думала, чтобы Тенира ей отказал. И все равно ей потребовалось все ее мужество, чтобы последовать за капитаном к этой таверне и дождаться, пока он отобедает. Она держалась в уголке, наблюдая, как он ест. А когда он положил вилку и откинулся на стуле — Альтия подошла. И набрала полную грудь воздуха:
— Капитан… Прошу прощения, капитан. Я буду работать даром, просто за проезд в Удачный…
Тенира повернулся к ней вместе со стулом и сложил на груди руки.
— Почему? — спросил он подозрительно.
Альтия рассматривала половицы таверны между своими босыми ступнями. И кусала губу. Потом все же подняла глаза на капитана «Офелии».
— У меня есть деньги, полученные на «Жнеце»… Часть из них, по крайней мере. Мне надо попасть домой, господин капитан, и передать эти деньги матери… — Альтия проглотила застрявший в горле комок. — Пока они все не кончились, господин капитан. Я пообещал своей матушке, что приеду и привезу денег, а то батюшка наш совсем что-то плох. Вот я и пытаюсь… но корабля на Удачный все нет, и денежки тают. — Альтия вновь опустила глаза. — Даже если я поплыву с вами даром, я больше домой довезу, чем если буду еще дожидаться и к кому-нибудь на платное место устроюсь…
— Ясно. — Капитан Тенира посмотрел на пустую тарелку и отодвинул ее в сторону. Пошуровал во рту языком, выколупывая что-то, застрявшее между коренными зубами. — Даром, оно, конечно, даром, но кормить тебя мне все же придется. И работа на живом корабле, чтобы ты знал, совсем не похожа на плавание на кораблях иного рода. Они могут проявлять норов вне зависимости от ветра и волн. А наша Офелия — дама весьма даже своевольная…
Альтия снова прикусила губы — на сей раз, чтобы сдержать улыбку. «Офелия» была одним из старейших живых кораблей, из самого первого поколения. Толстый старый ког. Нахалка и жуткая матерщинница, когда на нее накатывало соответствующее настроение. В других случаях она вела себя как упрямая и высокомерная старая аристократка. В общем, «своевольная дама» — это было еще мягко сказано.
— Ее матросы должны носиться как ветер и соображать расторопно, — продолжал поучать капитан. — А еще от них требуется уравновешенность. Они не должны пугаться ни ее самой, ни ложных слухов, которые о ней ходят. И нельзя ей позволить себя задирать, а то совсем на шею сядет… Ты, парнишка, бывал когда-нибудь на живом корабле?
— Доводилось, господин капитан, — кивнула Альтия. — Прежде чем начать плавать, я ходил к Северной стене и разговаривал с ними. Я люблю их, господин капитан, и совсем не боюсь.
Тенира прокашлялся.
— А кроме того, торговый корабль очень отличается от промыслового. Мы ходим гораздо быстрее… и очень следим за чистотой. И, когда помощник капитана говорит «прыгай», ты должен только спросить: «на какую высоту?» — и немедленно прыгать. Думаешь, справишься?
— Так точно, господин капитан, непременно справлюсь. И о чистоте обязательно позабочусь.
Альтия знай кивала, боясь спугнуть призрак удачи.
— Ну… что ж… — капитан что-то взвешивал про себя. — На самом деле ты мне, конечно, не нужен. Да и служба на живом корабле — большинство моряков в игольное ушко полезут, чтобы удостоиться такого места. Так что вместо тебя я легко мог бы нанять кого-нибудь постарше, поопытней…
— Я понимаю, господин капитан. Я очень ценю, господин капитан. Я не подведу, господин капитан…
— Да уж постарайся. Я, знаешь ли, жесткий начальник, Эттель. И прежде, чем мы достигнем Удачного, ты, может, еще пожалеешь, что связался со мной.
— Со всем уважением, господин капитан… Я наслышан, что начальник ты вправду жесткий. Но справедливый. — И Альтия снова дерзнула посмотреть Тенире в глаза. — А под началом у справедливого человека работать я не боюсь.
Такие слова хорошо легли на душу капитану: он почти улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Беги доложись старпому. Его зовут Грэйг Тенира. Скажешь ему, что я тебя нанял. И что ты жаждешь скорее отколупывать ржавчину с якорной цепи!
— Слушаюсь, кэп! — вытянулась Альтия. Ей ли было не знать, какая это нескончаемая головная боль для матроса — отчищать заржавленную якорную цепь. Но даже и такая работа на живом корабле была лучше любой другой — на таком судне, как, например, «Жнец». — Спасибо большое, кэп!
