— Я вовсе не паясничаю,— обиделся Призрак, выдержав перед тем драматическую паузу.— И уж никак не отношусь к лицедеям. И тянуть тоже не собираюсь.
— Ну так не тяни,— буркнул Данкен.— Что еще стряслось?
— Орда повернула обратно,— сказал Призрак,— Сейчас она находится на западном побережье, напротив Острова мировой скорби, и начинает образовывать огромный шар.
— Боже мой,— пробормотал Данкен.— Неужели рой?
— Рой? — переспросил Призрак.
— Рой, рой.— Данкен повернулся к демону.— Помнится, ты рассказывал мне о повадках Злыдней.
— Я лишь повторял то, что мне когда-то довелось услышать.
— Ты упомянул про тесную близость, про слияние, результат которого — обретение новых сил. Итак, сплочение перед лицом опасности?
— Так я слышал.
— А опасность, разумеется, мы.
— Если все то, что я рассказал вам раньше, истина,— проговорил демон,— то вы, пожалуй, правы. Иной опасности для Орды как будто не предвидится.
— Катберт говорил, что Орда чем-то напугана,— произнес Данкен,— однако чем, он не мог даже предположить. Но почему они боятся нас? Ведь мы только и делаем, что убегаем от них. Нет, я окончательно запутался.
— То, что они страшатся вас, подтверждается многими фактами,— изрек Призрак.— Во-первых, сами Злыдни предпочитают не связываться с вами. Они насылают на вас безволосых, которые, очень может быть, и не принадлежат к Орде. Может статься, безволосые всего-навсего — исчадия колдовства, игрушечные солдатики, которые умеют лишь беспрекословно выполнять приказы.
— Разумно,— согласился Царап.— Если бы Орда не боялась вас, вы бы давным-давно погибли.
— Что вы собираетесь делать? — осведомился Призрак,— В нынешних обстоятельствах...
— Отступать мы не можем,— сказал Данкен.— Мы зашли чересчур далеко, чтобы отступать. Чем быстрее мы пересечем болото, тем скорее сойдемся со Злыднями. Возможно, нам удастся проскользнуть мимо них, не знаю. Главное — время поджимает. Нельзя допустить, чтобы Орда закончила роиться.
— А как вы поступите, если они обнаружат вас? — вопросил Призрак.— Моя душа — по-моему, она у меня все-таки есть — съеживается от страха в комочек при одной только мысли об этом.
— Там поглядим,— отозвался Данкен.— Будет день, будет и пища.—Он встал.— Готовься к выходу, Царап. Выступаем немедля.
Плач становился все громче и тяжелее — тяжелее в том смысле, что он буквально придавливал воду, сушу и тех живых существ, которые обитали в болоте или двигались по нему; казалось, над болотом простерта некая невидимая длань, которая опускается все ниже и ниже.
Конрад споткнулся и качнулся вперед. Его рука соскользнула с плеча Данкена, на которое он опирался. Данкен попытался подхватить товарища, однако не устоял на ногах и рухнул вместе с ним в воду. Конрад падал уже в третий раз. Вернее, спотыкался он гораздо чаще, но в нескольких случаях Данкен успевал поддержать приятеля.
Юноша поднялся и кое-как ухитрился поставить Конрада на колени. Тот закашлялся, выплюнул воду, которой наглотался, и прошептал:
— Милорд, бросьте меня тут.
— Мы были вместе с самого начала,— отозвался Данкен,— и вместе же дойдем до конца.
— Рука,— пробормотал Конрад, медленно выпрямляясь во весь рост.— Если бы не она... Идите, милорд. Я пойду за вами, поползу, если не смогу идти, но вы меня не ждите.
— Если придется, я тебя понесу.
— Где уж вам, милорд. Вы бы еще взялись тащить на себе лошадь.
— Тогда поволоку за ноги.
— А где моя дубинка?
— У Шнырки,— ответил Данкен.
— Он ее обязательно выронит. Такой плюгавенький, куда ему...
— Слушай,— перебил Данкен,— прямо перед нами остров. До него около полумили. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Похоже, мы успеем: светать пока не светает.
— А драконы? — спросил Конрад.— Где они? Или Царап наврал?
— Пошли,— распорядился Данкен,— Давай стисни зубы и шагай. Обопрись на меня.
— Милорд, я не могу...
— Обопрись, черт тебя возьми!
