Харкорт вышел вперед и сел на корточки напротив великана. Теперь он заметил, что великан уже стар. На первый взгляд казалось, что он весь зарос черной шерстью, однако вблизи было видно, что на груди и плечах у него пробивается седина. Клыки, торчавшие из верхней челюсти, пожелтели, а на одной руке не хватало кисти: вместо нее к тупому обрубку предплечья была привязана металлическая чашка. Пальцы другой руки оканчивались треугольными, острыми как бритва когтями, тоже пожелтевшими от старости.
— Меня зовут Харкорт,— сказал Харкорт.— Я живу южнее у реки.
— Я знаю, кто ты,— ответил великан.— С самого начала узнал. Твоего лица я никогда не забуду. Семь лет назад мы встречались на стенах замка.— Он поднял руку, на которой не хватало кисти,— Этим я обязан тебе.
— Не припоминаю,— сказал Харкорт.— Тогда многое происходило так быстро, что слилось в памяти. Не до того было, чтобы вас разглядывать.
— Нам бы и не пришлось с вами драться,— сказал великан,— если бы мы смогли удержать тех из наших, кто помоложе и погорячее. Мы и сейчас с ними не можем справиться.
— Тебя послушать, так ты совсем миролюбивый человек.
— Ну, не такой уж миролюбивый,— возразил великан.— Вас и всех остальных я ненавижу, как только можно ненавидеть. Я бы с радостью перегрыз тебе горло. Но благоразумие заставляет меня отказаться от этого удовольствия.
— Я и мои друзья для вас не опасны,— сказал Харкорт.— Мы здесь по одному небольшому делу. Как только с ним будет покончено, мы уйдем. Мы разыскиваем моего дядю, человека крайне неразумного, который, как мы узнали, проник зачем-то на Брошенные Земли. Как только мы его найдем, мы вернемся домой. Мы не стремимся к противостоянию.
— Мы знаем твоего дядю,— сказал великан.— Большой пройдоха. Он сумел улизнуть от нас — не знаю, как это ему удалось. Я думал, он давно уже переправился на ту сторону реки. Он здесь впутался в кое-какие дела, которые его не касаются. Я надеюсь, что у вас нет такого намерения, ради вашего же блага.
— Ни малейшего! — с притворным жаром сказал Харкорт.— Я не знаю, о чем ты говоришь, и знать не хочу.
— Я должен самым серьезным образом тебя предупредить,— продолжал великан,— что если ты сказал это неискренне, то тебе конец. Не только тебе, но и всем вам — и этому святоше-аббату, который за тобой увязался, и этому пережитку древности, которого вы называете Шишковатым, и даже девице, которая, насколько я понимаю, принадлежит наполовину к вашему миру, а наполовину — к нашему. И смерть ваша не будет легкой, могу вас заверить. Ваши потроха будут разбросаны по всей округе.
— Ты начал нам угрожать,— сказал Харкорт,— и я не могу так это оставить. Если тебе так уж хочется разбросать вокруг чьи-нибудь потроха, я буду рад предоставить тебе такую возможность. Только один на один.
— Нет, нет, приятель. Я об этом сейчас и думать не хочу. Почему ты так воинственно настроен?
— Потому что ты сам слишком распускаешь язык на эту тему,— ответил Харкорт.
— Говоря по правде,— сказал великан,— неудачное время вы выбрали, чтобы явиться сюда. Хуже не бывает. По этим местам шастает банда глупых римлян. Сам факт, что они здесь, вызвал сильнейшую волну неприязни ко всему человеческому.
— Я слышал, что здесь появились римляне,— сказал Харкорт.— Я надеялся, что они сюда не пойдут. Но раз уж они здесь, я ничего не могу поделать. Даже знай я их планы, я не мог бы их остановить.
— Ты очень изящно соврал насчет римлян,— заметил великан.— Нет, нет, пусть твой меч остается в ножнах, нам незачем спорить по такому поводу. Но я убежден, что ты знал про римлян прежде, чем они сюда явились. Остановить их или повлиять на их планы ты, конечно, не мог, но знать знал. И подозреваю, что ты отправился сюда не только на поиски своего беспутного дяди, хотя винить тебя я ни в чем не собираюсь. Только, во имя мира, постарайся не будить спящего зверя. Это все, о чем я тебя прошу.
— Я чувствую, намерения у тебя неплохие,— сказал Харкорт.— И раз уж ты знаешь мое имя, я счел бы за честь узнать твое.
— Мое настоящее имя,— ответил великан,— грандиозно и многосложно до нелепости. А знакомые зовут меня Агардом.
— Спасибо,— сказал Харкорт.— Но, зная имена друзей, хорошо бы еще узнать имена врагов.
— Сказать, что мы с тобой друзья, конечно, нельзя,— сказал великан,— но мы можем хотя бы вести себя, как подобает хорошо воспитанным людям. Я пришел сообщить тебе, что мы про вас знаем и будем за вами следить. Если вы не совершите ничего плохого, мы не причиним вам вреда. Или, быть может, правильнее было бы сказать — я сделаю все возможное, чтобы вам не причинили вреда. В настоящий момент я меньше всего заинтересован в чем-нибудь таком, что могло бы разжечь страсти у нашей молодежи. Если бы удалось без лишней крови выпроводить отсюда этих бестолковых римлян, я был бы очень рад. С севера и с востока нам угрожают варвары; не хватало еще, чтобы с юга на нас напали римские легионы. Даже небольшой бойни, жертвой которой станете вы четверо, будет достаточно, чтобы раззадорить нашу несдержанную молодежь.
— Насколько я понимаю, ты намекаешь, чтобы мы покинули вашу страну.
