Он вполне отдавал себе отчет в том, что выброс гроссмейстера за пределы планеты в любом случае не мог бы состояться без солидного энергетического обеспечения. Однако никакой особой избыточности собственных сил он не ощущал, глаза смотрели обычно — ничего демонического в них не было. Пожалуй, в них сейчас не было вообще ничего, кроме грустного изумления. Рыцарь Изумления Жизни, опоясанный Недоумением… «Значит, прав Ледогоров — в опасные моменты мне помогают со стороны? — Мысль напряженно пульсировала в поисках ответа: — С какой стороны? Кто? Ради чего?.. И почему именно мне?.. Но, может быть, вовсе не во мне дело? Может быть, действительно идет какой-то совершенно независимый от меня, от моего бренного существования процесс возмездия, а я втянут в этот процесс попутно или просто случайно?..»
Вопросов много, ответов нет. Ни на один вопрос нет ответа.
Что ж, сударь, не дается в руки Смысл — и не надо. Не надо отчаиваться, настаивать. Невредно иногда отойти прочь и взглянуть на фигуру Смысла издалека, не теряя при этом четкости логического зрения.
Однажды, в смутное время вселенской тревоги людей и богов, авторитету Зевса понадобилось подкрепление, и люди придумали Атласа, могучего телом титана. Атлас, исполняя волю верховного бога, взгромоздил себе на плечи земное небо и прилежно держал его на протяжении античного периода истории человечества, даже не сознавая ненужности этого своего сверхтитанического труда. Ну что за подвиг такой — держание неба, которое и без того никуда бы не делось?! Ан нет, бесхитростный, бестолковый, ненужный подвиг Атласа прославлен в веках… В новые времена возникла надобность в подкреплении авторитета Ампары, и, как уже повелось, для впечатляющей, но тоже скорее всего бесполезной работы потребовался Атлас-2. Поиски были недолги — коллективный оракул определил на роль Атласа-2 несчастливого Олу Фада. С известным уже результатом. Бедняга даже не успел узнать, что именно собирались земляне возложить на его ослабленные денатурацией плечи… Разбираться вплотную с характером «небесного» груза довелось уже Атласу-3. Да, он тоже ничего сначала не понял. Не «уцепил», если пользоваться терминологией сотоварища по достопамятному плаванию на «Цунами» — не «утоптал». Ну, было дело — «влепили ему по чавке» пейсмейкеры, и он «навесил им по чавке» в ответ, — обычное вроде бы дело на этой прекрасной планете. Однако скандальный катапультаж гроссмейстера на Луну явно не вписывается в разряд военизированных потасовок. И вообще никуда не вписывается, если не заподозрить чего-нибудь экстравагантного… Ну, скажем, того, что на плечи Атласа-3 кем-то зачем-то возложена «небесная» прерогатива, имя которой — Возмездие. На вероятие этого обстоятельства сделал сегодня довольно прозрачный намек Агафон…
— Увольте! — пошевелил губами Кир-Кор. — Чур меня, чур! Не желаю!
«Ты всегда сочувствовал идее Возмездия, — напомнил внутренний голос. — Прижизненное наказание мерзавцев ты почитал за благо и никогда этого не скрывал».
«Сочувствие идеям земной философии не означает моей готовности взваливать на себя чужое небо. Я хотел бы мирно гостить на этой планете. У меня простые желания: нежно обнять женщину, в которую влюблен, и спокойно провести здесь свой отпуск, только и всего. Но какие-то неизвестные мне силы нагло противодействуют простым моим желаниям и намерениям…»
«Противодействуют известные, — ввел поправку внутренний голос. — Неизвестные выручают».
«После такой выручки на меня начинают косо поглядывать даже эвархи Камчатского экзархата! О каком же отпуске может идти речь? Не сегодня завтра директорат МАКОДа попросит меня покинуть эту планету и будет абсолютно прав».
«Придется тебе подчиниться».
«Конечно. Я не стал бы вышибать ворота даже в Эдем».
«Но перед тем как… от ворот поворот, ты собираешься встретиться с зеленоглазым златокудрым ангелом?»
«Я сделаю все, чтобы землянам не удалось закрыть мне отпускную визу слишком быстро. Использую для этого все свои дипломатические навыки. В конце концов, не я ведь первый напал на пейсмейкеров».
«Дипломат из тебя…»
«Стоп! И заткнись».
Наскоро обсушив иссеченные твердыми струями ледяной воды плечи Атласа-3, Кир-Кор натянул майку, горизонтально исчерченную белыми и синими полосками, надел голубую пижаму с россыпью глянцево-синих звезд на отворотах, критически оглядел себя в зеркале. Прищурив глаз, какое-то время задумчиво готовился переступить запретную (он это чувствовал) границу. И, вдруг решившись, сконцентрировал в уме всю свою волю и очень пристрастно, как ему самому показалось, возжелал, чтобы верховный пейсмейкер Джугаш-Улья Каганберья сию же минуту вернулся с Луны и благополучно шлепнулся где-нибудь здесь в гардеробной. От напряжения онемели шейные мышцы…
Никакого эффекта. Лишь в висках заломило, маракас…
В зеркале стоял перед ним пристыженный он сам — неловко было смотреть на собственное лицо. В гардеробной по-прежнему царила тишина, ничего похожего на апроприацию не случилось. «Для нашего брата дело рогато?» — превратил он в вопрос не очень понятную фразу эварха.
