Кир-Кор снял очки, чтобы подольше сберечь в себе пронзительное ощущение чего-то совершенно невыразимого. Знак из настоящего золота красовался на бликенбухе не зря…
«Не зря», — прошептал призрачными губами распятый на огромном белом кресте Агафон Ледогоров и обессиленно уронил на грудь благородную голову.
Кир-Кор вскочил, огляделся. Всплеск ясночувствия угас, однако он слышал тревожно-учащенный перестук обоих своих сердец: надо куда-то бежать, что-то делать… Что и куда — ему было неведомо. «Агафо-о-он!!!» — огласил он доступное его ауропоисковому зову пространство. Сосредоточился, избавляясь от последних клочьев сильно потрепанной, раздерганной пейсмейкерским эгрегором «шубы» пси-непроницаемой защиты. Подготовил себя для апперцепции ментаполя экзарха.
Настроиться на ясночувствие не успел — очень некстати прозвучал высокий прерывистый писк видеотекторного вызова.
— Афтер контакт! — бросил он в сторону терминала. И увидел забинтованную голову мрачного до неузнаваемости Михаила.
— Эварх!.. — ошеломленно выдохнул Кир-Кор. На бинтах неумелой повязки красными гвоздиками проступали пятна крови.
— Да, вот так, грагал. Выстрелами в упор серьезно ранены мои братья — Павел, Леонид, Иван…
— Что?!
— Ранены также член группы «Зелегра», член объединенной следственной комиссии и репортер «Новостей Петропавловска». Похищен фундатор.
— Кем?! Где?! Когда?!
— В фойе «Ампариума». Только что. Кровь перед лифтами смыть еще не успели… Сразу же после этой дикой стрельбы трое вооруженных бандитов объявили экзарха заложником, швырнули его в кабину лифта и поднялись на самый верх — в Зал Символов. — Михаил, морщась, потрогал бинты в районе правого виска. — Угрожают сбросить экзарха с двадцатого этажа на эспланаду, если мы через полчаса не посадим на крышу «Ампариума» трофейный шверцфайтер, оснащенный для дальнего перелета.
Кир-Кор перестал дышать, покачал головой:
— Не посмеют.
— Грагал, они это сделают. Им терять нечего. Трое налетчиков не просто бандиты — тайные телохранители Каганберьи. Повар, Банщик и Лысый Студент — так они отметились в гостевой информотеке «Каравеллы». Возвращение на Лавонгай без гроссмейстера для них равносильно смертному приговору. Им там пощады не будет — они хорошо это знают, и заложник высокого ранга, по их расчетам, — шанс спасти свои шкуры. Ну кто бы мог подумать! На вид — солидные, уже немолодые люди!..
— Успокойся, эварх, я немедленно предложу террористам себя в обмен на фундатора.
— Наверх не подняться, — словно не слыша собеседника, продолжал Михаил. — Они там заблокировали обе лифтовые шахты и двери выходов на аварийную лестницу, отключили сервоавтоматику. Все заблокировано, кроме коммуникаций связи, да и то — главная антенна взорвана. Этот сброд предъявил нам ультиматум.
— Так взрыв, значит…
— Да. Им надо было расчистить место для посадки шверцфайтера на крыше «Ампариума».
— Разве ультиматум принят?
— Конечно. Мы уже обратились в Завойковск. Директорат МАКОДа одобрил наше решение. Через полчаса шверцфайтер передадут террористам. Уж лучше пусть улетят с живым экзархом, чем оставят нам мертвого… На Белобережье объявлен режим чрезвычайного положения. Грагал, просьба его соблюдать.
— Мы здесь будем соблюдать режим, а они — лететь куда-то с фундатором, и неизвестно, чем это кончится!
— Обычно такое кончается торгом. Но как знать… Я вижу, тебя подмывает предложить нам иной вариант? — В глазах эварха вспыхнули огоньки внимательного ожидания.
— Да. Пейсмейкерам нужна моя персона, поэтому я беру сейчас реалет, высаживаюсь на крыше «Ампариума» и договариваюсь о замене одного заложника на другого.
