Огоньки внимательного ожидания в глазах Михаила угасли.
— Нет, грагал, сейчас ты им не нужен.
— То есть?..
— После лунных кунштюков с гроссмейстером они просто боятся тебя. Предпочтут оставить в заложниках Ледогорова, а твой реалет разнесут в куски первым же СУРСом — я видел на поясе у одного из них две такие самонаводящиеся универсалки.
«Он прав, — вдруг понял Кир-Кор. — От переговоров толку не будет».
Полуянов мрачно пошутил:
— Не переправить ли нам это подлое трио куда-нибудь поближе к их утихомиренному патрону?
Кир-Кор смолчал.
— Извини, я непоследователен, — проговорил эварх с сожалением (надо полагать, он имел в виду видеодокумент под названием «Катапульта»).
Послышались разнотонные писки с той стороны, и бинты Михаила расцветились отражениями голубых и желтых светосигналов его терминала.
— Вот, из Завойковска сообщают, — сказал эварх. — Трофейный шверцфайтер будет готов к старту через пятнадцать минут… и еще: идет на подмогу эскадрилья эсбеэсэс. Бандитов удалось идентифицировать по внешности. Это те трое, которые фигурировали в свидетельских показаниях по делу об убийстве Олу Фада. Там они проходили под кличками Гурман, Мокрец, Академик. Имеем дело не с мелкой сошкой. Помощники Пифо Морвана, матерые профи. Ах, как было бы кстати отправить их на Луну!.. Обещаешь не соваться к ним ни на каких реалетах?
— Обещаю.
— Твердое слово?
— Да.
Афтер подернулся молочной белизной. «Против СУРСов даже дьякол бессилен», — думал Кир-Кор, стоя перед онемевшим терминалом. Мысли метались. Была бы там зеленая молодежь — он запросто усыпил бы их через видеотектор во время беседы. С матерыми «профи» трюк, наверное, не пройдет — вряд ли они предстанут перед афтером все вместе, их ведь трое… Нет, ничего из этого не выйдет. Вот если только удастся хотя бы чуть-чуть подбодрить Ледогорова…
Кир-Кор затребовал на связь видеотектор Зала Символов. Террористы не заставили себя долго ждать. К терминалу они подходили по очереди, не спеша. Подозрительно, с неприязнью и — что удивительно — без комментариев осматривали непрошеного видеовизитера через афтер и отходили. Было заметно, как они стараются подчеркнуть свою самоуверенность высокомерно-небрежными позами. Это были далеко уже не молодые субъекты, с сединой в волосах, но загорелые и, видно, еще достаточно крепкие. Имидж добропорядочных банщиков, поваров, массажистов — хорошая маскировка для тайных телохранителей: никому и в голову не придет, что эти лоснящиеся от чрезмерной сытости физиономии и сильно подпорченные неправильным питанием цилиндрические фигуры заурядных слуг на самом деле принадлежат отпетым мерзавцам, способным расстреливать безоружных людей в упор. Вот этот — без шеи, с загнутым книзу мясистым носом и тройным подбородком — наверняка Хоар Гурман. А этот — с тяжелым стальным взглядом — Банщик Мокрец, рослый тип, на треть выше кряжистого Гурмана… Последним подошел к терминалу менее потрепанный временем, но уже совершенно лысый бандит. Его очень круглая, с неприлично пухлыми щеками голова, похожая на перевернутый кверху дном большой розовый чайник, безусловно являла собой образец стопроцентного академизма. Узнав абонента, лысый Студент Академик сделал попытку замаскировать свое замешательство грубостью — резко спросил:
— Чего надо?
— Со мной, Академик, следует обращаться предупредительно, разговаривать вежливо, — мягко подсказал Кир-Кор.
Бандита мучил страх, и он не мог уже этого скрыть — не был в состоянии контролировать мимику.
— Ладно… как тебя там… Кирилл… чего все-таки надо?
— Ни к чему нам ономастические сложности, называйте меня проще — грагал. Я, как сами догадываетесь, намерен сделать одно очень выгодное для вас предложение… для всей вашей банды. Но сперва я должен переговорить с фундатором и заручиться его согласием.
— Фундатор согласен! — неожиданно заорал Академик сиплым голосом и, вытаращив глаза, дурашливо, мстительно расхохотался. Это было похоже на истерию. Бандит протянул руку с короткими толстыми пальцами к афтеру, поколебал его на подставке; быстро, как в калейдоскопе, замелькали фрагменты изображений, в которых Кир-Кор узнавал детали интерьера длинного Зала Символов: прозрачные стены с небесной синевой и вершинами опушенных зеленью сопок, белые линии начертанных на стекле овалов, хрустально-блещущие цилиндры сокровищниц, горизонтальные белые брусья для навесных сидений, протянутые вдоль стен…
Мелькнул фрагмент с изображением Ледогорова: экзарх покоился в одном из сидений, опираясь на брус спиной, с раскинутыми в стороны руками. Голова — к плечу, как у спящего, руки — ладонями кверху и странно так привязаны к брусу перевитыми через ладони алыми лентами…
— Он согласен, согласен! — сипло орал бандит, захлебываясь отвратительным жирным смехом, и непослушными пальцами старался направить афтер визуальной осью на Ледогорова. Изображение плясало: мелькнули кусты китайских белых роз, кремовая стенка лифтового копора… и опять Ледогоров. На его руках — широкие, алые… Нет, это были не ленты!..
