— Никто из нас не застрахован от ошибки. — Джугаш-Улья Каганберья уставился на Кир-Кора. — Теперь ошибку надо срочно исправлять.
— Срочной отправкой грагала на Лавонгай? — полюбопытствовал региарх.
— Срочной отправкой грагала в спецкарантинную зону Лунного экзархата, — не моргнув глазом отрезал верховный пейсмейкер.
— Срочно — это чтобы грагал не успел вскрыть главный сейф здешнего банка, философы, — пояснил левитатор.
— Не смешно, — отреагировал гроссмейстер со зловещим спокойствием. — Тем более что на счету нашего гостя числится «подвиг» намного серьезнее остроумной выдумки левитатора. Позапрошлой ночью, весело развлекаясь в курортных зонах Финшельского архипелага, наш гость апроприировал тигра из зоопарка столичного острова. Одному ему ведомым пси-кинетическим актом извлек животное из вольера и непонятно как переместил на остров Театральный. Километров тридцать…
— Вздор! — Влас Шербас беспечно отмахнулся. — Ты на ходу придумал это, гроссмейстер.
— К сожалению, чистая правда, эвархи. Спросите у фундатора, у самого грагала… А? У тебя, левитатор, я вижу, пропала охота шутить. Или это мне кажется?
Участники экседры молча разглядывали Кир-Кора — кто с любопытством, кто с настороженным вниманием. Ледогоров смотрел на гроссмейстера.
Олег Владимирский-Люпусов осведомился доброжелательным тоном:
— Это правда, грагал?
— Наполовину, — ответил Кир-Кор. — Мне было не так весело, как представляется это гроссмейстеру.
— А в смысле апроприации?
— Гроссмейстер здесь не солгал. Пси-кинетический акт действительно… гм… имел место. Однако сущностный его механизм, эвархи, боюсь, не сумею вам объяснить.
Кир-Кор рассказал, как было дело.
— Материализация желания, — обозначил региарх «сущностный механизм» подобающим термином. — Но гроссмейстер каков! Приберег аргумент напоследок!
Шаг вперед сделал высокий сухопарый человек. Жесткое лицо, узкие бледные губы, стальной взгляд.
— Гулиэвг, эрил рунических спрашивателей, — представился человек неожиданно мягким, приятным голосом. — Скажи, грагал… с тобой такое раньше случалось?
— Нет. Изредка я апроприировал легкие бытовые предметы — в спокойной, конечно, домашней по преимуществу обстановке и на небольших расстояниях. Животных — никогда и нигде. Я даже не представлял себе, что апроприация крупного животного возможна в принципе…
— Вполне, — сказал махариши. — Еще в незапамятные времена махатма Шенраб, основатель бона, сумел призвать в Гималаи синекрылую птицу со священной звезды Олморин.
«Могу спать спокойно, — подумал Кир-Кор. — Мне еще далеко до звездных рекордов».
— С тех пор сиддхи Шаншунбу владеют искусством апроприации, — продолжал махариши. — То есть владеют силой Урулока, если говорить на языке шан-шун. Для них не проблема мгновенно переместить с места на место животное, человека или самого себя. Непосвященные просто не знают об этом.
— Знают многие, — не согласился Закир-ишан Саади. — Люди уже не раз замечали внезапное явление странных одиночных всадников в роскошных одеждах и непременно на белых конях.
— Кстати, ваши эти эзотерические фокусы с автоприацией наблюдались не только в малонаселенных местах Гималаев, Тибета, Алтая, Ладака, — добавил хальфе. — Судя по описаниям, лично тебя, махариши, фиксировали даже в окрестностях Алма-Аты, Москвы, Симферополя, Трускавца и Казани.
— Может быть. Но давайте не обо мне, — задумчиво проговорил Ксюм Пикчу. — Здесь любопытно другое. До сего дня я не знал ни одного из непосвященных, кто мог бы использовать энергетическое благорасположение Урулока…
— Грагал был посвящен в тайны эзотерических знаний Калапы[5] настолько тайно, что это оказалось тайной даже для махариши, — не преминул обобщить левитатор.
— Или же способность нашего гостя к апроприации имеет иную природу, — рассудил региарх. — Ты как полагаешь, фундатор?
— Грагал, сам не ведая того, пользовался энергетическим благорасположением Ампары, — тихо сказал Агафон.
— Оптимист, — еще тише произнес Умар ибн Махмуд ал-Хорезми, и выражение усталости и недовольства на его лице сменилось выражением светлой печали.
И опять нависла над экседрой тягостная пауза.
— Мне трудно это все опровергнуть или подтвердить, — сказал Кир-Кор. — Многое из того, о чем вы говорите, мне непонятно. Я даже толком еще не усвоил, что такое Ампара…
— Решающего значения это сейчас не имеет, — сказал хальфе.
— Для вас. Но не для меня. Думаю, вы пытаетесь поставить мне какой-то скрытый пока от моего разумения философский диагноз, и естественно, я не могу относиться к этому равнодушно.
— Нет, грагал, не тебе мы ставим диагноз, — сказал Ледогоров. — Нам необходимо вникнуть в суть связанных с тобой и в то же время независимых от тебя обстоятельств. Или хотя бы приподнять покров над основополагающей тайной. Это важно, ибо многое уже свидетельствует о том, что мера событий приблизилась…
— И очень жаль, что наши усилия не вызвали в тебе ответного движения или хотя бы сочувствия, — добавил хальфе. — Быть может, тому виной присущая тебе строптивость. Но это было бы полбеды. Хуже, если на Планаре ты инициирован помимо своего сознания. Понимаешь? Помимо!..
