С этими словами Алан Двадцать Пятый простился с Белояром и гномами, чуть-чуть побрызгав их на прощание водой. Ведь по обычаям Страны Водяников, если ты снова хочешь увидеться с гостем, надо, расставаясь, полить его водой. В ответ гномы брызнули водой и на Алана:
— До свидания, водяники!
Четверо гномов во главе с Белояром возвращались домой. Три проводника довели их до самых дальних границ своей страны, до сухих переходов, за которыми начиналась смертельно опасная для них дорога. За спиной у каждого водяника была привязана бутыль с водой, из которой они время от времени обрызгивали себя. Воды оставалось ровно половина, как раз на обратный путь, когда водяники, попрощавшись, повернули назад. Они смешно, по-лягушечьи запрыгали по коридорам, но никто из гномов не улыбнулся. Наоборот, на глаза им навернулись слезы. Они полюбили этот подземный народ.
Дальше гномы двинулись сами. Они подустали, но шли бодро, так как возвращались с победой. Трудные испытания не сломили их, а, наоборот, закалили, научили бороться до конца.
Они шли, освещая себе путь вечными фонарями волшебника Берестеня. Один такой фонарь был и у рудознатцев. Тот, кто шел впереди, освещал путь остальным.
Когда прошли пещеру, где впервые были обнаружены следы похищения, Светозар с Белояром заспешили вперед и вдруг с удивлением обнаружили, что рудознатцы снова пропали.
Вернувшись, они увидели гномов, ползающих на коленях по пещере. Фонарь те поставили на выступ, и он светил всем троим. Рудознатцы ползали, возбужденно переговаривались и сокрушались.
— Все ясно! — хлопнул себя по лбу Светозар. — Это же мастера! Они не вернутся домой, пока не приведут в порядок свои инструменты.
Гномы сдували песчинки со своих молоточков, вытирали их, заворачивали в тряпочки. Когда все было собрано и аккуратно уложено в вещевые мешки, гномы весело зашагали к выходу из подземелья.
Затем по спущенным еще до похода канатам все выбрались наверх, и тут их оглушило пение труб.
Трубачи сзывали всех жителей Гномии встречать экспедицию, вернувшуюся с победой.
Отовсюду сбегались толпы гномов. Они почтительно кланялись предводителю, обнимали вернувшихся рудознатцев. Лица сияли от радости, слезы счастья гномы вытирали своими седыми бородами.
Кареты отвезли всех пятерых во дворец. Поэты воспевали в своих стихах подвиг предводителя. Певцы слагали песни о путешествии в подземелье. Придворный художник Фонозар сразу же нарисовал картину, где был изображен Белояр, рассекающий надвое падающую на него скалу. Меч предводителя светился на ней, как золотой.
Белояр сначала отказывался от всех этих почестей, но скоро стал внимать славословию с удовольствием. Он прохаживался перед картиной, заложив руки за спину, и одобрительно поглядывал на художника Фонозара. Искусство гномов пришлось ему по душе.
Наконец появился Светозар. Он переоделся в свой старый зеленый костюм, в котором когда-то познакомился с Белояром.
Белояр взглянул на него и сразу вспомнил свою деревню, где его ждет невеста, которой он перед отъездом не сказал ни слова.
— Все! — заявил он. — Довольно! Я хочу домой.
— Но, предводитель наш!.. — начали было поэты и музыканты. — Мы не спели тебе еще и половины песен.
Белояр обнял своего друга Светозара и, склонив голову, прошептал ему на ухо:
— Предводителем быть хорошо, но дома лучше.
Светозар хлопнул в ладоши, и все, кланяясь, удалились.
— Я понимаю тебя, друг мой, и не обижаюсь, — сказал Светозар и раздвинул занавес. За ним была маленькая дверца, которая вела прямо к карете.
Белояр трижды расцеловался со Светозаром и пошел по винтовой лестнице вниз.
Кучер тронул лошадей, и карета понеслась. Белояр по привычке потер правое плечо, но оно уже не болело. Можно было спешить домой.
Белояра привезли домой под покровом ночи. Как он жалел, что соседи не могут видеть его золотой дворцовой кареты! Но даже если бы они знали, что он возвращается, они бы ничего не увидели. Лошади, впряженные в карету, так постукивали копытами, что все засыпали, услышав этот звук. Зато внутри кареты топот не был слышен, а кучер затыкал уши бородой, чтобы не уснуть.
И вот Белояр дома. Провел рукой по столу, коснулся родных стен. Снял с головы обруч, переоделся. Засунул одежду гнома в сундук. И, неудержимо зевая, завалился спать.
Снился ему сон, что придворные поэты и музыканты поют о нем песни. Но вот кто-то в толпе закричал так громко и пронзительно, что разбудил его.
Белояр протер глаза и увидел стоящую посреди комнаты Алактонушку.
— Он тут разлегся! А мы с папой с ног сбились. Ищем, куда он запропастился!
Белояр стал рассказывать ей о своем путешествии.
— Опять за свое! — возмутилась Алактонушка. — Сколько раз я тебе говорила: не морочь голову мне своими побасенками. И что это за дурь на тебя нашла — считать себя предводителем гномов!
— Но я же действительно предводитель, — бил себя в грудь Белояр. — Не сойти мне с этого места!
