— А что, ворон и просить не имеет права?
— Из-за его настырности, я его и искала, — посерьезнела женщина. — Ведь он был моей любимой птицей. Но он исчез и нашел тебя. Что ж, он уже наказан за это. А что нам делать с тобой?
При этих словах Зверев вздрогнул.
Женщина подняла руки и хлопнула в ладоши. Зверев тотчас выхватил кинжал и выставил его вперед.
Но под смех женщины десяток всадников ввезли в зал столик на колесиках, полный фруктов.
— Я хотела тебя угостить, — смеялась она. — Правда, любопытное зрелище — эти наездники? А ты хотел лишить меня этого удовольствия. Прошу, угощайся.
Зверев покачал головой.
— Думаешь, я хочу тебя отравить? Зачем? Чем ты можешь быть мне страшен?
Она взглянула на столик.
— Почему не дали ножей? Как же я буду есть фрукты?
Каргесса подняла руки, чтобы хлопнуть в ладоши.
— Хотя нет, у тебя же есть кинжал. Дай его мне. Он заменит мне фруктовый нож. Ну, скорей.
Потянулись томительные секунды. Зверев ни за что не хотел выпускать из рук кинжал. Но женщина принялась над ним подшучивать.
— Ты боишься? Так ты трус. Вот бы никогда не подумала. Хотя, конечно, ведь то был другой. Взрослый. Сильный. А ты ребенок. Сущий ребенок. И даже боишься дать мне в руки кинжал. Что же ты думаешь, у меня в замке нет мечей, которыми я могла бы защитить себя от твоего кинжальчика? А, я поняла, ты хочешь довести меня до голодной смерти. Ведь я не могу есть фрукты без ножа. Ты хочешь убить меня, все ясно…
Насмешки Каргессы больно задели самолюбие Зверева. Для каждого мальчишки самое страшное оскорбление — это прослыть трусом. А ведь лейтенант, благодаря действию коварного луча, уже давно превратился в мальчика Петю. Потому, пытаясь доказать свою храбрость, он дрожащей рукой протянул кинжал колдунье.
В эту минуту в зал ворвался ворон. Он летел, широко размахивая крыльями и кричал:
— Не верь ей. Не верь!
И Петр в последний момент отдернул руку с кинжалом назад. Ворон был большой, не уменьшенный, а такой, как всегда, успел еще подумать Петр.
— Это же Каргесса! — прокричал ворон.
Женщина вскочила на ноги. Лицо ее пылало гневом. Оно не было уже красивым.
Она закричала:
— Кто посмел выпустить его! Стреляйте!
Отворились двери, и комнату заполнили маленькие люди. Некоторые были верхом. И все они лихорадочно доставали свои радары. Они принялись палить, а ворон изо всех сил пытался увернуться от их ударов. Он то замедлял полет, то пикировал вниз.
Сбросив с себя оцепенение, мальчик закричал что было сил:
— Останови их! Останови, Каргесса!
И только он вымолвил ее имя, как с ней стали твориться странные превращения. Зал вспыхивал то одним, то другим светом, а женщина при каждой этой вспышке превращалась то в сгорбленную старуху, то в ведьму с торчащими клыками.
Маленькие рыцари замерли и удивленно смотрели на свою повелительницу. Ворон, воспользовавшись этим, бросился в атаку.
Он налетел на Каргессу, клевал ее, рвал когтями, бил крыльями.
Теперь маленькие рыцари хоть и пришли в себя, но стрелять боялись, так как могли ненароком попасть вместо ворона в свою повелительницу.
Каргесса, не выдержав этой яростной атаки, начала сползать на пол, прикрываясь руками. Ворон не отступал.
В последний момент, уже падая на пол, Каргесса ухитрилась схватить ворона.
В клубке они закружились по полу. И тут все вновь вздрогнули. Ударившись о землю, Каргесса превратилась в длинную черную змею. Извиваясь, она принялась душить ворона.
Ворон хрипел и бил крыльями.
В тот же миг Зверев подскочил к змее и ударом кинжала отсек ей голову.
И тотчас он почувствовал, как растет и вместе с ним увеличивается его меч.
К ворону уже наклонился и взял его в руки не кто-нибудь, а лейтенант Зверев.
Крутилось тело змеи, била она хвостом, и с каждым ударом со страшным грохотом рушились стены ее замка. И с каждым ударом росли маленькие жители Хрустальной горы.
Змея ударила хвостом последний раз и замерла.
Вокруг Зверева выросла толпа людей. Кто-то узнавал его, кто-то хлопал по плечу. Но все лица были радостны и веселы.
Пробиваясь сквозь толпу, к нему спешила Баба Яга.
— Вот, — протянул ей бездыханного ворона Зверев.
— Ничего, сейчас живой водицей сбрызнем, — сказала Баба Яга и принялась колдовать над птицей.
Ворон начал оживать. Он открыл глаза, поднял голову. Увидев Зверева, едва слышно произнес:
— Спасибо тебе. Когда ты подумал обо мне, прутья моей клетки стали лопаться один за другим, и никто не мог мне помешать прилететь сюда.
— А здесь ты спас жизнь мне. Тебе спасибо, — поблагодарил его Зверев.
Они стояли на вершине горы и с нетерпением смотрели на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Зверев понял, что пришла пора расставаться. Но, несмотря на все пережитое, Звереву уходить не хотелось. Какая-то неведомая сила удерживала его в кругу новых друзей, нагоняя тоску лишь при одной мысли о разлуке. В голове лейтенанта все перепуталось: он даже засомневался на миг — а не здесь ли его дом, не здесь ли он родился?
