Второй помощник Золкина, Ладехин Олег, в то время на вечерних заседаниях не присутствовал, он приходил рано утром и до девяти вечера готовил всех к заседанию, а сам спешил к ревнивой жене. Он считал себя своим в команде Золкина, но Золкин так не считал, команда ему была ни к чему, он держал людей, пока они ему не надоедали, а потом, как сломанные игрушки, выбрасывал. Холоденко и Ладехина Золкин критиковал редко, все-таки вместе с ними и доктором Мишей они вместе работают более пятнадцати лет.
Был среди нас человек, который за свой профессионализм не подвергался публичной порке, таким человеком был руководитель юристов Сергей Петров. Впрочем, и он в конце концов сбежал от Золкина, и, чтобы избежать моральных унижений, а может, и побоев, Серега даже не забрал трудовую книжку.
Были и люди, которым по их психической конституции очень даже подходил офисный садизм нашего шефа. Налоговым юристом к нам устроилась девушка Лариса. Лариса — разведенка, мать двоих детей, отличница и мазохистка. Каждый вечер я наблюдал, как она плачет при всех на вечерних заседаниях. Золкин чувствовал мазохизм Ларисы и легкими, колкими замечаниями доводил ее до слез. Вначале я даже хотел заступиться за Ларису, но потом заметил, что она кайфует от всей этой ситуации с публичными унижениями и слезами и даже, чтобы продлить себе удовольствие, на следующий день она обсуждала негодяйства Золкина.
Но по большей части люди просто терпели Золкина, боясь неизвестности, которая ждала их за дверями офиса. Отчасти я также принадлежал к их числу. После первого же вечернего заседания я для себя понял, что работать в этом месте я не буду, и стал искать себе новую работу. Имея 14-15-часовой рабочий день, это было не так просто, но я даже умудрялся в обед убегать на редкие собеседования.
Через месяц после моего первого заседания Золкин ушел в двухнедельный отпуск. Надеясь, что мне удастся исчезнуть из его поля видения и он обо мне забудет, после отпуска Золкина я тоже ушел в отпуск и уехал во Вьетнам, где стало окончательно ясно, что союз с моей любимой девушкой Викой рухнул. Посидев еще неделю на больничном, я вышел на работу. Действительно, на месяц я выпал из памяти Золкина и мог спокойно приходить в себя.
На самом деле, конечно же, все это было не очень спокойно. Меня мучили бессонница и кошмары моего будущего. Никто не учил меня расставаниям и умению не бояться прошлого или будущего. А ведь это зря. Если бы в школе мне рассказали об этом вместо дискриминантов, то, возможно, в будущем я бы избежал многих ошибок. А между тем эти правила довольно просты и банальны. Нельзя жить с человеком, который тебя предает, и нужно постоянно преодолевать себя и свои страхи.
Через месяц Золкин вспомнил обо мне, и я, уже преодолевая свое желание плюнуть на все и уйти, утешал себя тем, что Золкин — лишь испытание, не принимая его слова о том, что я хуеплет и бездарность, я становлюсь лишь сильнее. На самом деле я принимал эти слова всерьез, и порой мне очень хотелось его ударить табуреткой по голове, но тогда вмешивалась алчность, мне хотелось получить свою зарплату, а после драки я ничего не получил бы.
Были среди нас и те, кто все-таки не хотел мириться с постоянными издевательствами. Так вот юрист Ирина после публичной порки на совещании на следующий день взяла и написала заявление об увольнении. Мужчины же старались терпеть, боясь подвести семью, которая камнем висела на их шее. Тем временем что-то не так пошло с бизнесом Золкина, по всей видимости, это была банальная обналичка через его «Интеркоопбанк», и его унижения становились все изощреннее. И теперь уже никто даже из его ближайшего круга не мог быть уверенным в своем завтрашнем дне.
Так был уволен и выпихнут с позором доктор Миша, уволен начальник отдела кадров, многие юристы, а также и многие другие сотрудники. Из комнаты, где сидели четыре человека, остался я один. Наверное, действительно я доставлял шефу особое удовольствие, когда он оскорблял меня, а я никак не мог сдаться и говорил: «Ну если я такой глупый и бездарный, то просто увольте меня». Но просто уволить шефу было мало, ему нужно растоптать человека, чтобы почувствовать удовлетворение от жизни.
Живя по принципу, что все, что с нами случается, мы заслужили, я долго ковырялся в себе, чем все это я заслужил. Один раз мне удалось сбежать с работы пораньше, и я попал на тренировку по боксу. На тренировке мне сломали нос, и я заслужил четыре дня отдыха в больнице. А это, без всякой иронии, был отдых, здесь меня не унижали, а физическая боль притупляла боль от потери любимой. Медицинский пост на нашем этаже без медсестры смотрелся сиротливо, зато мне никто не мешал днем ходить домой, благо я жил рядом с больницей. В кровавой медицинской маске я пробирался к себе домой, пугая своим видом прохожих.
