Нужно заметить, что в принципе Золкин не сильно выделялся из сложившейся системы организации бизнеса. Бизнес в России служил не пагубной цели обогащения и получения прибыли, а цели распределения доходов государства, полученных от продажи недр, между чиновниками. Кое-что при дележке попадало и простым гражданам, в зависимости от знакомства с «нужными» людьми.
Если говорить о моем личном опыте, то я мог получать 5 тысяч долларов, просто приходя раз в месяц в офис зарплатой. Что для России считается очень приличным заработком. А мог написать за год 50 статей в различные бухгалтерские журналы, переделать кучу работы и не получить ничего, кроме геморроя и упреков начальства. Не зря кто-то сказал, что маленькие деньги даются большим трудом, а нормальные деньги не имеют к труду прямого отношения.
Что касается моего места у Золкина, то я, будучи аудитором и налоговым консультантом, долго не мог понять своего функционала. В нашей бухгалтерии числилось порядка пятидесяти организаций с практически пустыми бухгалтерскими балансами и с полным отсутствием начисления налогов. Была одна организация, которая занималась производством натурального молока, но так как молоко продавалось через подставные организации, то и здесь обязанности по уплате налогов у организаций Золкина не возникало. Проверять, контролировать или оптимизировать мне было просто нечего. И на протяжении нескольких месяцев я просто сидел на работе, развлекая себя редкими консультациями.
Пара месяцев мне понадобилась на то, чтобы понять, что никакой финансовой подоплеки в работе нашего офиса нет, офис существует лишь для того, чтобы развлекать нашего шефа. К счастью для меня, основным его развлечением был юридический отдел. Приезжая к пяти вчера из Жуковки и нагнав страху на всех сотрудников, Золкин в девять вечера собирал этих бедолаг на заседание, где развлекал себя тем, что унижал своих «бездарей» до часу ночи, а ведь к десяти утра им снова надо было на работу.
Я же приходил на работу к десяти утра, развлекался своим самообразованием в разных областях. Во время обеда, с часу до двух, я гулял по территории Новоспасского монастыря. Территория монастыря была облагорожена какой-то экзотической растительностью и обладала особой энергетикой, которая приводила мою психику в порядок. А расстраиваться мне было из-за чего, перспективы в своей бестолковой работе я не видел, во многом из-за этого у меня началось непонимание с моей подругой.
Но через пять месяцев Золкин вспомнил про меня и пригласил на первое мое вечернее рабочее заседание. Заседание началось с того, что Золкин обозвал моего непосредственного начальника мудаком и бездарностью. Прочитав в моих глазах, что такое обращение руководства к работникам для меня неприемлемо, Золкин добавил, что время от времени нужно людям устраивать некий разгон, чтобы они излишне не расслаблялись. Затем Золкин пустился в воспоминания о том, как он служил в армии и какие у него были спортивные достижения. Эти рассказы выглядели комичными от человека в красных штанах, с несерьезной футболкой и огромным животом. Золкин действительно был здоровенным мужиком с огромными кулачищами, но его вес за 120 кг позволял сомневаться в его сегодняшних спортивных успехах.
Я на правах новичка первый дочитал свой доклад, получил порцию комплиментов от шефа, был отпущен домой. Напоследок Золкин даже сказал, что со мной интересно. Для меня эта похвала носила скорее негативный характер. Я понимал, что если ему это интересно, то теперь мой рабочий день будет на 5–6 часов длиннее, притом что компенсировать это материально никто не планирует.
Конечно же, я понимал также, что как новенького рабочих вечеринок в стиле офисного БДСМ меня Золкин поначалу щадит, стараясь внушить, что такого рода времяпрепровождение вполне обычное дело. Но я понимал, что очень скоро буду сидеть до конца вместе со всеми, слушать ненужный мне бред, что прекратятся мои занятия боксом, как и всякие другие занятия, поскольку 14–15 часов я буду проводить на работе.
Примерно так оно и получилось, месяц я участвовал на правах новенького в его вечерних забавах. Когда он рассказывал байки, каким огромным трудом, по ночам и в муках, на аудите он сделал свои миллионы, какие соревнования он выиграл, какие громкие процессы в Западной Европе и России он вел, как за одну его визитную карточку ему платили пятьдесят тысяч евро. Иногда в своих вечерних рассказах он представлялся бандитом, иногда бизнесменом, иногда фермером, иногда своим в доску парнем, а иногда он играл роль барина, злого или доброго, в зависимости от настроения.
Когда Золкин рассказывал очередную небылицу о бандитских стычках или еще о чем-то, он часто обращался к своему помощнику Сергею Холоденко: «Ну, скажи, Серег, так же оно было?» Холоденко молча кивает, его интеллект не способен был поддержать красноречие хозяина, но его вынужденная собачья преданность импонировала хозяину.
