Рыбы в Шлараффии — видимо-невидимо. И рыба та уже печеная или вареная у самого берега плавает. Можно сказать, сама в руки плывет. Знай только не зевай! Даже если ты лентяй, лежебока, бездельник, одним словом — шларафф заправдашний, и тогда не пропадешь! Стоит тебе закричать:
— Сюда! Сюда!
Глядь, рыба уже из воды выпрыгивает, по берегу разгуливает и сама прямо в руки лезет. Даже нагибаться за ней не надо. Ей-ей! Не вру! Птицы там тоже жареные летают — гуси, утки, куры, индюшки да голуби. Кому трудно руку за ними протянуть, тому они прямиком в рот летят. Повсюду, куда ни глянешь, поросята жареные так и бегают. А в румяной корочке острый нож наготове торчит. Приглянется кому лакомый кусочек — тут же можно его отведать. Грибы там прямо во рту растут…
Сыры в Шлараффии повсюду точно кочки торчат, большие, маленькие, какие хочешь!
Камни там и не камни вовсе, а сплошь пирожки с мясом да с яблоками. Знай ешь да облизывайся. Когда снег идет, то вместо снежинок сахарная пудра сыплется. Когда град, вместо градин куски пиленого сахара вперемежку с финиками, изюмом и миндалем падают.
Деньги в Шлараффии можно с деревьев, словно зрелые каштаны, стряхивать. Каждый, ясное дело, себе самые крупные монеты стряхивает, а мелочь… пусть другим остается.
Есть в той стране дремучие леса. И растут там на деревьях да на кустах камзолы, плащи, штаны, жилеты, какие только захочешь: черные, изумрудные, желтые, лазурные, алые. Такие они красивые! Кому новая одежда понадобится, тот в лес идет, платье себе по вкусу выбирает. На осинах и на дубах женские платья бархатные да шелковые растут. Травинки на полянах — не травинки вовсе, а пестрые ленты. На можжевеловых ветвях золотые брошки с булавками, часы с перстнями нанизаны, а можжевеловые ягоды и не ягоды вовсе, а чистые жемчужины. На елях сапоги да башмаки, летние шляпы да зимние шапки и всякие картузы с колпаками растут.
Каких только забав-потех в Шлараффии нет! В игре там всегда выигрывают, в стрельбе всегда в цель угодят. А кто лучше других умеет шутки шутить, за нос водить, дразнить, тому всякий раз золотая монета достается.
Ну, а как там сони, лежебоки и лентяи живут? Им в стране Шлараффии не житье, а раздолье! Самая подходящая это для них страна! За каждый час сна там золотую монету платят.
За каждый зевок — серебряную. Ну, а трудолюбивым, добрым и честным людям в Шлараффию пути заказаны, жизни им там не будет. Таких оттуда вмиг выгоняют. Ну, а тому, кто ничего не умеет, кроме как спать, есть, пить, плясать, играть, наряжаться, тому в этой стране жить прямо на роду написано. Его там графским званием жалуют. А самого что ни на есть ленивого — королевским. И станет он в Шлараффии королем.
Ну вот, теперь вы знаете, как в этой стране живется. Кому туда захочется поехать, дорогу пусть спросит у Слепого. Да и Немой ему расскажет. Правда, путь туда для молодых и стариков длинный-предлинный. Зима там жаркая-прежаркая, а лето холодное-прехолодное. К тому же вся эта страна окружена стеной из рисовой каши. И стена та с гору вышиной. Кто в Шлараффию хочет пробраться, должен себе сперва ход в этой стене проесть, десять пудов каши съесть. А уж если попал в Шлараффию — на себя пеняй. От праздной жизни там глупеют, от обжорства жиреют. Глянешь на шлараффов — смех разбирает: такие они толстые, прямо что вдоль, то и поперек. Глаза жиром заплыли — ничего не видят; от лени шлараффы ничего не знают, ничего не умеют, знай себе чавкают, как поросята.
Ох, и скучно же в Шлараффии жить! Играть не с кем, читать нечего — всех лень одолела. Чем же заняться? А нечем! Спи да ешь, ешь да спи! Вот и все!
Так-то!
Захотелось однажды королю к обеду жареной дичи. Говорит он рыцарю Бахвалу:
— Сходи-ка в лес да подстрели десяток фазанов к нашему королевскому столу!
А рыцарь ему в ответ:
— Зачем десяток?! Я лучше сотню настреляю!
— Ладно, — говорит король. — Коли ты такой искусный стрелок, принеси сотню. За каждого фазана серебряную монету получишь.
Услыхал эти слова шут, опередил рыцаря, прибежал в лес, скликал всех птиц и говорит:
Пришел рыцарь Бахвал в лес, а там — тишина. Ни пения, ни щебета птичьего. Ни одной даже самой малой пташки в лесу не видать. Все по гнездам попрятались.
Воротился оруженосец несолоно хлебавши, с пустой сумкой. Разгневался король, велел рыцаря на сто дней в темницу заточить. Ведь слова своего он не сдержал!
Прошло сто дней, вышел рыцарь Бахвал на волю, к королю явился. А король ему и говорит:
— Надо нам пять форелей к нашему королевскому столу!
